— Тебе куда? — спросил водитель, когда Корнеев уселся в салоне.
— К Новокузнецкой.
— Это как делать нечего.
На Пятницкой у булочной Игорь попросил остановиться. Достал пятерку.
— Да ты что, друг, не обижай. — Водитель хлопнул его по спине. — Слава богу, отошел ты. Горе, что ли?
— Лучшего друга убили.
— Кто?
— Пока не знаю.
— Кооператором был?
— Нет, инженер.
— Вот, суки, рвань. Ты, друг, иди домой и стакан вмажь, очень советую, полегчает.
Машина ушла, а Игорь остался на Пятницкой.
Вечерняя улица жила обычной жизнью.
Шли значительные ребята из Радиокомитета, торопились женщины с руками, оттянутыми сумками, мужчины стекались к винному магазину.
Игорь подошел к громадной очереди и понял, что стоять здесь не сможет.
Мимо метро он прошел к рынку и увидел Борьку Ужова из соседней квартиры, главного районного алкаша.
— Боря! — крикнул Игорь. — Уж!
Сосед обернулся и опасливо подошел к Корнееву.
— Здорово, Игорь.
— Привет.
— Ты чего?
— Достань бутылку.
— Так цена ж.
Игорь полез в карман, вынул три десятки.
— На.
— Так много не надо, для тебя за двадцатник сделаю.
Он исчез за какими-то палатками, торгующими кооперативной дрянью, и через несколько минут появился с пакетом.
— Держи, ""Сибирская”.
— Спасибо, Уж.
— Да чего там. Мы же с понятием
— А у тебя стакана случайно нет?
— Неужто на улице будешь? — с изумлением спросил Борька.
— Буду.
Уж залез в необъятный карман куртки и вытащил стакан.
— На.
Игорь сунул стакан в пакет и пошел по переулку. Он шел, еще не зная куда, не думая о том маршруте, ноги сами несли его.
Сначала переулок, потом площадка детская, проходняк узкий, как щель, дыра в заборе и пустой школьный двор. Когда-то здесь они учились вместе с Женькой. Когда-то, тысячу лет назад.
Двор был пуст. Здание школы заляпано краской, красная вывеска разбита чьей-то безжалостной рукой.
Игорь сел на ступеньки, достал стакан, поставил его рядом, свинтил пробку и налил его до краев.
Выдохнул воздух и выпил стакан в два глотка.
Тепло разливалось по телу постепенно.
Оно сожгло застрявший в груди, как булыжник, ком горя, и Игорь заплакал.
Зажглись фонари, на город опустились сумерки, а он сидел и плакал, закрыв лицо руками.
Часть втораяя
Сидел на ступеньках школы Корнеев, он перестал плакать, и глаза у него были сухие и жесткие."
"…А Филин только что закончил рыбачить. Он шел по лесной тропинке к даче, поодаль Вова нес затейливый спиннинг и сеточку с рыбой.
Тишина. Покой. Душевное спокойствие.
