Но твои потусторонние игры рождают какой-то животный, парадоксальный страх!
– Это потому, что я спускаю твоё сознание ниже человеческих сфер. В миры, где страх – приоритет.
– Мне казалось, это в нашем мире страх – приоритет.
– Нет. Здесь – любовь. Но мир просаживается… и страх затекает снизу… Поэтому здесь так много страха, и воплощаются существа из нижнего мира. Ты, например.
– Я из нижнего?!
– Да. Но ты уже отработал своё. Осталось только преодолеть хищные инстинкты, и ты родишься, наконец, человеком.
– Разве не хищные инстинкты характеризуют мужчину?
– Мужчину характеризует сила быть выше инстинктов.
А вот самца – да, именно они.
– Ладно, Мара, не пудри мне мозг своей философией. К делу… Прямо на землю садиться? Сыро после дождя.
Она отходит к основанию дома, что-то берёт там и протягивает мне. Кусок пенки.
– Сядь на это. Разуйся. Ступни поставь на землю.
– Зачем?
– Это слишком сложно, чтобы ты понял.
– Давай объясняй. Всё объясняй. У меня всё нормально с интеллектом.
– Интеллект тут ни при чём.
Это знания другой реальности. Они не впишутся в твою концепцию мира, и ты будешь пытаться их критиковать. И твоему мозгу будет очень сложно выйти на нужные частоты.
– Это какие?
– Четыре герца. Сомнологи относят их к границе дельта-волны. С одновременной инициацией шишковидной железы, которая отвечает за интуицию, они дадут тебе возможность двигаться во времени. Вперёд и назад.
– Как вещие сны?
– Типа того…
Пока она рассказывает, я делаю, как она сказала – разуваюсь и сажусь перед зеркалом.
Земля прохладная и сырая. Смотрю в зеркало, вижу своё отражение в зеркальном туннеле. За моей спиной ещё одна могила, и её зеркало «смотрит» в моё зеркало, ловя меня в этот туннель. Что-то нехорошее вспоминается мне об этих туннелях…
Мара ставит свечу перед зеркалом.
Из-за надгробия достаёт жгут, свёрнутый восьмёркой и перехваченный стальной пряжкой посередине.
– Это для твоих ног. Надень на щиколотки и затяни.
– Это ещё зачем?
– Вдруг тебе вздумается побегать.
Чтобы не убежал далеко. Здесь много диких зверей. Да и в темноте можно элементарно переломать ноги.
– А с чего вдруг мне должно это вздуматься.
– Ты можешь напугаться.
– Я не побегу!
– Надевай… – усмехается она хищно.
Скрипя зубами, вставляю ступни в петли.
– И что дальше?
– А дальше, – протягивает она мне фляжку, – ты выпьешь это и отдашь мне своё оружие.
– Э, нет! Да ты что?! – истерично смеюсь я.
– Ради твоей безопасности отдашь.
– Я сказал – нет.
