Через десять твоего белоглазого не станет. Ты ведьма, и морок тебе поможет, не впервой.
– Симулировать? А дальше-то что!? Игорь по любому сделает тест на ДНК у «моего» ребёнка.
– А дальше ты уедешь «рожать» в Европу. Иван привезёт к тебе дочь. А к вашему с дочкой возвращению настанет время покинуть эту реальность и для Игоря. Он не успеет. Власть останется в твоих руках.
– Да?...
– Да.
– А что взамен?
– А взамен ты отдашь девочку мне, когда ей исполнится тринадцать. Иван привезёт. Он поймёт потом – куда.
Привезёт и оставит её там одну. Сам уедет.
– Если мы этого не сделаем?
– Тогда она умрёт.
– В тринадцать?... – ошарашенно. – Я увижу её после этого? С ней будет всё хорошо?
– Конечно. Её сын взойдёт на престол после тебя.
– Да?!
– Да.
– Я согласна!
Мара тянет ей руку, Галина растерянно пожимает.
– Договор заключён. Всё, что мы сейчас обсудили, должно остаться между мной и тобой. Брата не посвящай, и никого другого тоже. Это нарушит мой узор, и обещания не будут выполнены.
– А что мне делать сейчас?
– Слушать меня…
Мара приближается своими глазами к глазам Галины и издаёт тихий горловой звук. Глаза Галины начинают медленно моргать. А вырубает меня…
Глава 31 - Привкус полыни
Открываю глаза, резко приходя в себя. В голове звенит эхом: кто-то словно наяву громко позвал меня по имени. Меня передёргивает. У этого голоса нет ни интонации, ни пола, только громкость и внятность. Где-то слышал, что так зовёт смерть. И многие перед ней слышат подобное. И я очень остро чувствую, что моя близка.
Потому что Мары в палате нет. Только Галина, приходящая в себя.
Мары нет! – вдруг доходит до меня масштаб трагедии, и я вылетаю в коридор.
Там тоже никого!
Её периметр невелик, и я иду к прозрачным дверям, ведущим на крыльцо. Пару шагов за него – и всё. Она должна лежать там…
На стекле двери размашистая надпись маркером: «Выход всегда там же, где и вход».
Глядя на пустое крыльцо сквозь эту надпись, я вижу, что на стоянке нет спортивной тачки Ивана.
И с обречённостью осознаю, что здесь её нет. И, скорее всего, её теперь нет в принципе. Моё сердце колотится в горле, и почему-то начинает тошнить.
Её тело, как показала практика, не может противостоять барбитурату. Значит, здесь, на крыльце, она отключилась. И коль уж Ивана нет, значит, она убедила его вывезти её отсюда. Заглядываю во флигель. Охранник валяется на полу.
Порт бьёт на пятьсот метров. Через тридцать - барбитурат, через пятьсот - дитилин.
