Просят душ… а дулю с маком не хотите? Часто наших заключенных они душем баловали? По мне так все у них нормально, — заключил дежурный, — пальцем никого не тронули — приказа не было. Кормят, как всех, гулять выводят, иногда покурить дают. Охрана все их просьбы игнорирует и правильно делает. Пусть радуются, что не пристрелили. Вам его в отдельный бокс подать?
— Если не сложно, — кивнул Березин. — Для быстроты понимания можно пригласить еще пару опытных специалистов по допросам.
— Понимаю, — улыбнулся майор.
— Это правильно. Психология, называется. Немцы существа изнеженные, боли не любят… Вам его сразу наверх?
— Нет, давайте спустимся, посмотрим.
Подвалы бастиона не были курортной гостиницей. Сыро, душно, барахлила подача свежего воздуха. Маленькие зарешеченные камеры — в противовес широким проходам, низкий потолок, скудное освещение. Пленные сами выносили свои параши, сами подметали и мыли полы — это доставляло немалое удовольствие охране.
Лица заключенных хранили надменность, но она уже не убеждала.
Исхудавшие, осунувшиеся, они сидели на нарах в выцветших мундирах, исподлобья глядели, кто проходит мимо.
Полковнику фон Зельцеру было лет пятьдесят. Породистое когда-то лицо покрывала бледная маска, редкие волосы торчали пучками. Когда дежурный офицер выкрикнул его фамилию, в глазах заключенного блеснул страх. Маска безразличия сменилась маской ужаса. Но полковник расправил плечи и вышел из камеры прямой, как штык, демонстрируя свое достоинство.
— Отведите его в комнату для допросов, — приказал Березин. — Пусть посидит в одиночестве минут пятнадцать. Приставьте к нему сотрудника, но пусть он помалкивает.
Физические рукоприкладства Олег не любил, а вот психологические игры и манипуляции очень даже приветствовал. Пусть посидит, понервничает.
Березин закурил. Охрана покосилась на него, но ничего не сказала. Оставшиеся в камере опустили глаза.
В соседнем зарешеченном отсеке находились четверо — рангом поменьше.
Их тоже сломала неволя, выглядели они неважно. Одно лицо показалось Березину знакомым. Это был плотный мужчина в мундире майора вермахта. Еще молодой, в фигуре чувствовалась стать, но лицо помялось, опухло, обвисли щеки, ввалились глаза. Он глянул мельком на застывшего у решетки майора Красной Армии, пренебрежительно фыркнул и отвернулся.
Он не узнал Березина. Но Олег был уверен, что знает этого человека. Они уже где-то встречались.
