Метаморфозы Катрин

И завсегда распродаем все до последней плошки!

От удивления Марк отпустил крестьянина, так больше ничего и не спросив. Катрин следит за местами продаж? Зачем?! Может, он, Марк, чего-то не понимает?

Довольно много странных вещей он встретил по дороге домой. Но самая приятная странность ждала его на месте последней ночевки. Он, как обычно, остановился в избе старосты Шуга. Последний раз он там ночевал, когда вез Катрин в графство. Завтра уже он будет дома, осталось только перетерпеть эту ночь.

Но особо терпеть и не пришлось! В доме старосты было тепло, стояла странная закрытая печка, сверху, на железной плите, томился горшок с кашей для солдат.

Кашу щедро сдобрили солониной! Ему на стол выставили жареную курицу! Курицу! И не ту, что случайно померла своей смертью от старости в глухом углу курятника, а молодую и вкусную жирную птичку. Хороший свежий хлеб, молока вволю для всех и яичница на завтрак. Яичница его просто добила. Он прекрасно помнил, что в прошлый приезд для солдат нашли только по одному вареному яйцу на человека. А здесь, хозяйка, одетая по случаю приёма гостей в шерстяное нарядное платье, несколько смущаясь, поставила на стол еще и горшочек меда.

— Кушайте, ваша светлость, кушайте на здоровье. Мёд мы при церкви брали, вкусный, этого года.

— А молоко откуда?

— Дак во всех деревнях у старост коровы общинные есть. Графиня прислала. Молодые еще, молока мало дают, но уж для вас то расстарались. А так раздаем в семьи, где дети малые есть. Аккурат через день получается на семью кувшинчик.

У нас село то маленькое, так сейчас всего восемь голов общих. А телят гвайр Бланд велел по семьям раздавать. Летом быка с графской фермы приводили. И шесть телят годовалых по семьям раздали. И проверяет он каждый раз, как живность содержим. Слава Богу, получше стали жить, чем в войну-то! — староста Шуг рассказывал обстоятельно и неторопливо.

Последние версты до замка улыбка не сходила с лица графа. Он ехал верхом, оставив карету в конце обоза. Не хватало еще ему в карете, как даме, в свои земли въезжать! Хотя сидеть и было тяжеловато, нога побаливала.

Но пока может — он для своих людей всегда останется сильным. А там, глядишь, и дети подрастут на смену!

Люди, встречающие его на крыльце, почти все были ему незнакомы.

Две дамы в очень дорогих платьях, падре в тонкой шерстяной сутане, молодой парень, который робко держался за спиной гвайра Бланда и капитан Кирк. В красивой, несколько непривычной форме. Но цвета — его — основной синий, черный и золотой.