Метаморфозы Катрин

И вовсе не квартира послужила точкой невозврата…

Мы прожили почти всю зиму в мире и любви. В мире, который я сотворила сама. Правда, Дэн маловато помогал по дому, но творческие личности — они такие… И зарабатывал редко — ну, так и где мог заработать артист, кроме массовок? А их было не так и много. Брать же деньги у матери он категорически отказывался — не пристало мужчине жить на шее у мамы. А мама не ленилась ездить каждые три-четыре дня к нам и даже завела свой ключ. Это меня несколько напрягало, но возражать я стеснялась.

Даже когда она не слишком вежливо критиковала мою стряпню. Деньги от продажи дома таяли, но в конверте от Валентины Михайловны Гудовой, бабушкой я её так и не могла называть, лежали для меня еще пятнадцать тысяч долларов. На них мы и купили Дэну машину. Весной мы собирались поехать на ней в отпуск.

В этот день Дэн был чем то расстроен, нервничал и ругался, что я опаздываю. Хотя с вечера сам обещал отвезти меня на курсы. Спать я легла под утро, неожиданно в кафе заказали юбилей, гости сидели до упора, и домой я вернулась гораздо позже, чем обычно.

Как только я нырнула в тепло машины, глаза начали слипаться. Поэтому саму аварию я не видела. Какая-то неведомая сила вырвала меня из кресла и кинула вперед, дикая боль от врезавшегося ремня или ещё от чего-то, скрежет металла, и потом, уже в конце — удар с правой стороны, который, как говорят, практически оторвал мне ногу. Но я этого уже не почувствовала — сознание я потеряла раньше…

Слишком тягостно вспоминать месяцы в больнице.

Два раза приходили из милиции. Или гаишники. Я была после наркоза, и не слишком хорошо соображала. Второй раз мужик принес мне апельсины и коробку сока, но я так и не смогла ему помочь и хоть что-то рассказать. Телефона у меня не было, Дэн не приходил, постоянные боли, две операции, ногу сохранили, но…

Ходить я не буду. Никогда.

Я знала, что на лице у меня тоже шрамы. Пусть и не слишком уродские, но много мелких.

Дэн появился ближе к выписке. Говорил о любви, о том, что никогда не бросит, что будет сам на руках носить и главное — наша любовь, а всё остальное мелочи.

Раньше он придти не мог, его таскали в милицию, показания, то и сё, он свидетель.

Мне было всё равно…"

"Он перевез меня домой, меня ждало простое неудобное кресло, хуже больничного и его мама. Она молчала, поджимала губы и, вроде как, брезговала мной. Хотя я уже научилась подтягиваться на руках и сама ходить в туалет, сама садится на кресло, сама наливать чай и накладывать еду.