Да и слухи о ней разные ходили. Только все равно мне было.
— О каких слухах идет речь? — Наталья все-таки налила себе чаю и попробовала действительно вкусное варенье.
— Да разное говорили. Вплоть до того, что она людей убивает по ночам.
— И вы верили этим слухам?
— Говорю же, все равно мне было: пусть хоть убивает кого хочет, лишь бы от себя не гнала.
Он последний раз затянулся, погасил сигарету в пепельнице и добавил:
— Но однажды, было дело, дожидался ее вечером, слоняясь возле детдома (она мне часто запрещала с собой ходить в город), смотрю, идет с сумкой, немаленькой такой, через плечо.
Сама веселая, довольная, краси-и-ивая! М-да. Меня схватила, расцеловала, сумку на меня повесила, под ручку взяла. Я и доволен, дурачок, как телок маленький!
Тут ее воспитательница зачем-то окрикнула, она пошла, а мне велела сумку ей на кровать бросить. Ну, я и понес. Только интересно мне стало, что же это такое у нее в сумке может быть.
Не знаю, что тогда на меня нашло, никогда в жизни чужого не брал и по чужим вещам не шарился. Только заперся я в кабинке в мужском туалете и посмотрел, что в сумке.
Петр Петрович замолчал, глядя куда-то в те дальние времена, которые Наталья не могла видеть. Она подождала немного, но он все молчал и она спросила:
— И что же было в сумке?"
"— В сумке-то? — словно очнулся Шульгин. — Платье там было женское, взрослое, красивое, дорогое, наверное.
Сумочка женская. Туфельки. Помада там, еще что-то такое, вроде пудры или что там у вас, женщин, бывает. Только вот все платье было в крови, как будто она хлестала откуда-то струей. И бумажник был мужской — полный денег, тоже сверху в крови испачканный.
Шульгин пожал плечами и развел руки, словно извиняясь за то, что говорит.
— И что вы сделали? — почти выкрикнула Наталья Васильевна, отчего-то сильно взволнованная его рассказом.
Что уже само по себе было для нее совсем не характерно, ведь она, будучи следователем Следственного управления КГБ, чего только не повидала за годы работы.
Тот с удивлением посмотрел на нее:
— А что я сделал? — Да ничего. Запихнул все обратно и отнес туда, куда было велено.
— Вы не спрашивали ничего у Изюмовой об этом?
— Нет, — безразлично ответил Шульгин.
