Метатель

В этом есть что-то трогательное: ты держишь подстаканник и чувствуешь себя частью чего-то большего.

Один из аспирантов как-то вымученно пытался смотреть в окно, хотя за окном была только ночь. Мы все сидели, вдыхая аромат плацкарта — его старые, прожжённые временем занавески, которые будто впитали в себя все разговоры, все истории и, подозреваю, все слёзы и радости сотен тысяч пассажиров, прошедших через эти места. Тут каждый предмет, каждый полупроломленный столик, каждая вытертая поверхность о чём-то молчаливо напоминали, словно шёпотом рассказывая истории о людях, которые когда-то здесь сидели.

Первая ночь в плацкарте — это особое испытание для тех, кто ещё не привык к шуму и присутствию других людей буквально в метре от себя. Сперва думаешь, что никогда не сможешь заснуть. Даже не потому, что непривычно, а потому, что напротив кто-то всю ночь храпит, а сверху тихо спускаются странные звуки от двигающегося туда-сюда пассажира. Все мелкие шумы здесь многократно усиливаются и становятся похожи на оркестр.

Однако, к утру это перестаёт иметь значение. Кто-то спускается с верхней полки, кто-то ворчит, отодвигая чужие сумки, кто-то спешно перебирает вещи, чтобы найти зубную щётку и выйти в общий туалет с полным пониманием неизбежности. Плацкарт — он, знаете ли, учит терпению. Вот аспирант, что рядом, попытался было скривить лицо при виде общего туалета, но, вскоре, поняв, что выбор его всё равно не изменит, вошёл внутрь с удушливою покорностью.

Итак, сутки пути позади. Мы пересаживаемся на электричку до станции Симская. Это отдельная «прелесть» российского транспорта: перетаскивать баулы и сумки по перронам, под рёв старых тепловозов, под грохот огромных стальных колес. В электричке нас не ждал ни чай в подстаканниках, ни приглушённые, милые занавески, заменяющие домашний уют, только привычные деревянные лавки, такие, знаете, которые за несколько часов способны превратить пятую точку в неподъёмный камень.

Электричка заполняется местными жителями, но, разумеется, какую-то долю занимают наши аспиранты — немного побитые плацкартом, немного посеревшие от неизвестности впереди. Профессор, помятый и замкнувшийся в собственных мыслях, сидит в углу и, кажется, внутренне уже жалеет, что не выбрал другую сферу научной деятельности.