Метель

Острое, ноющее чувство пустоты, что змеей проползало в грудь, устраивалось там поудобнее и не отпускало меня в течение всего дня.

Была ли я на учебе, куда меня привозили и отвозили, или ждала его дома — облегчение приходило только с одним лекарством. С ним. И сейчас я особенно остро осознавала, как эти несколько недель изменили меня. Мой внутренний мир, мое начало, все привычные ориентиры… Ведь впервые в жизни один человек стал важной, неотъемлемой частью моего дня! С рассвета и до его завершения."

"Никогда не думала, что начну так ненавидеть утро.

Ведь с ним приходило неизбежное расставание, после которого все впечатления дня как будто меркли! И лишь к вечеру я оживала вновь. Оживала в волнительном ожидании прихода своего мужчины… И это волнение несло за собой состояние странной невесомости в теле, которое я улавливала в последнее время все чаще. Такое состояние, что казалось, встану на носочки и точно оторвусь от земли на сантиметр! Я не ела, с трудом могла сосредоточиться на заданиях и слишком часто смотрела на часы. Наверное, именно поэтому я в какой-то момент начала ненавязчиво спрашивать у Самрата о своей квартире. Ведь у эйфории, с которой я еще не умела справляться, были свои побочные действия — моя учеба непозволительно отошла на второй план.

Порой Самрат не возвращался к ужину. Тогда я неохотно ложилась спать и уже сквозь сон чувствовала, как продавливается матрас рядом, как спины касается твердая грудь, и мое тело накрывают долгожданные объятия. Зато после таких вечеров, точно в вознаграждение за мое ожидание и послушное терпение, неизменно следовало самое сладкое утро.

Самрат будил меня горячими поцелуями еще в постели, пробирался под шелк ночнушки, ласкал обнаженные изгибы и одним толчком глубоко врывался в податливое лоно. Или же он заставал меня в душе и. позабыв о времени, дарил наслаждение прямо в ванной.

После такого пробуждения я весь день ходила с глупой улыбкой на устах, и на парах думала совершенно не об учебе. И, конечно же, девочки очень скоро заметили изменения в моем поведении.

Начались расспросы, догадки, сплетни…

Но я всегда отвечала уклончиво. С одной стороны мне хотелось кричать о чувствах, что переполняли меня до краев, но с другой я боялась спугнуть это. О своем счастье молчат — не так ли порой говорят? Именно это суеверное предостережение и уберегало меня каждый раз от откровений. А чтобы расспросы совсем улеглись. я просила водителя, что отвозил меня на учебу, останавливаться за несколько домов от училища.