Метель

Накатили ненужные эмоции, в горле образовался ком, из-за чего и захотелось закончить этот разговор прямо сейчас!

— Ты не понимаешь, — сдержанно возразил Евгений, пока я упрямо пялилась на свою кружку. — Думаю, мне стоит начать с самого начала, чтобы тебе все правильно объяснить…

Мой скептический взгляд сосредоточился на мужчине, который устало потер переносицу.

— Я познакомился с твоей матерью несколько лет назад, — произнес он, так пристально глядя в пространство, будто прямо сейчас видел тот день. — В то время я часто бывал на Ближнем Востоке по работе и так сложилось, что наши пути пересеклись.

Хмуро глядя на Евгения, я пропустила волну замешательства от этой информации и с холодным удивлением выдохнула:

— Ого… Значит, вот где она была столько лет.

Он как-то странно взглянул на меня, прежде чем коротко подтвердил:"

"_ Да. Все эти годы она находилась там… на Юго-Западе Саудовской Аравии.

Приподняв брови, я отпила ароматный напиток и снова уставилась на обои.

Несмотря на показную бесстрастность, казалось, что все мои чувства вдруг непослушно обострились и теперь внимали каждому слову мужчины.

Ведь то. ради чего он столько времени пытался со мной поговорить, может поставить окончательную точку в нашей с ней истории. Либо же появится оправданный шанс на иное развитие… Но в любом случае, я почему-то не сомневалось, что так или иначе это губительно пошатнет мой внутренний мир.

— Видишь ли… в таких странах действуют очень строгие порядки и законы, поэтому Рита очень рисковала, когда решилась пойти со мной на контакт, — с напряженным видом продолжал мужчина, рассказывая о том, о чем я пока совершенно не имела представления.

 — Но для себя она больше не видела иного пути и была готова на все, чтобы выбраться из своего плена.

Осознание накатило неохотно, прежде чем я, наконец, устремила неподдельное внимание на мужчину.

— Из… плена? — недоверчиво уточнила я.

— Да, Аня, — подтвердил он, испытующе глядя на меня в ответ, будто только и ждал этого момента.

 — Твоя мать не по своей воле оказалась за границей. Ее продали. И прежде чем обрести свободу, ей пришлось пережить тринадцать лет в гареме, где она была наложницей у одного очень влиятельного человека.

Мне вдруг стало тяжело дышать… Каких-то несколько мгновений, пока я неотрывно смотрела в глаза мужчины, которого едва знала! А затем из груди вырвался смешок. Не веселый, скорее безумный и красноречиво говорящий об абсурдности происходящего.

— Вы что, серьезно?..