Метель

Так это все напоминало известную, зимнюю сказку, после которой, однако, оставался очень не сказочный и щемящий осадок. Неуверенно оглядываясь на мужчину, я с плохо скрываемым смущением открыла обшарпанную дверь своей квартиры. Он оставил в коридоре все, что было в его руках и, не задерживаясь, покинул мою обитель.

— До свидания, — раздался вслед мой севший голос.

— Всего доброго.

Когда дверь за моей спиной со скрипом закрылась, я, наконец, получила то, чего так желала все это время. Остаться наедине с собой… Вернуться в свое одиночество, в долгожданный комфорт, который вопреки всему не принес мне никакого облегчения.

Напротив, это возвращение в знакомую реальность оказалось настоящим испытанием… Я даже не раздевалась. Так и осела на пол прислонившись спиной к стене и еще долго гипнотизировал пакеты, что так круто контрастировали на фоне скромной обстановки коридора. И все уговаривала себя, что это ничего не значит. Просто вещи уже были куплены и Самрату они были ни к чему.

С его именем, в груди тут же тупой болью собралось горькое чувство досады, сожаления и еще чего-то… чего я не могла разобрать.

И этого чувства было больше всего. Чувства холодной пустоты, от которой было невозможно избавиться.

В какой-то момент я будто со стороны расслышала, что кто-то поднимается по лестнице, и наверняка бы не придала этому значения, если бы шаги не остановились на моем этаже. Вскоре раздался лязг колючей, и одна из соседних дверей открылась. И я знала, чья это была дверь.

Поэтому, наконец, заставила себя подняться, собрала все необходимое и без каких-либо эмоций вышла из квартиры.

Эля открыла не сразу. А когда все же соизволила, первым делом впилась в меня придирчивым взглядом, коим оглядела с головы до пят.

— Удивлена, — протянула она, не торопясь забирать охапку своих вещей. — Одумалась все-таки. Хотя я допускала, что ты меня не разочаруешь! Иначе бы не стала так старательно пытаться донести до тебя простую истину.

Мои губы непроизвольно поджались.

Слышать из ее Уст: «не разочаровалась», было почти тоже самое, что оскорбление. Но даже это я восприняла с неадекватным спокойствием. Как будто все эмоции вдруг перегорели, а внутри осталась лишь глухая стена.

— Вот, — попыталась сунуть ей вещи. — Все в целости и сохранности.

Однако Эля лишь снисходительно посторонилась, освобождая проход, и мой не самый доброжелательный взгляд устремился на ее шикарную прихожую. Что ж, мы люди не гордые.