Хлоя знала своих мужчин: если найдут ее, а точнее сказать, когда найдут, то сделают нечто похуже смерти.
Убийства Цветочка ей не простят.
Темная расплылась в жесткой, болезненной улыбке, нашла взглядом нужного разносчика и, сжав кулаки, быстрым, но размеренным шагом направилась в его сторону.
Осталось немного. И все закончится.
***
Лорелея
Наслаждаясь близостью дракона, я искренне сожалела, что не могу вот так кружиться в танце сразу с тремя драконами. Не удержавшись, чуть подалась вперед, желая ощущать эти горячие, жесткие и одновременно нежные руки как можно дольше.
Вечность. А лучше руки троих мужчин, и чтобы они меня не отпускали никогда и ни за что.
Очень наивно, конечно, но великие, как же желанно.
Но всему когда-нибудь настает конец, закончился и наш танец.
Поклонившись своему великолепному партнеру, так и не выпустившему мою ладошку из своей руки. Вадэмиан повел меня обратно к подруге.
— Знаешь, Цветочек, я бы многое отдал за то, чтобы узнать, о чем ты думаешь, — тихо произнес дракон.
Бросив на него быстрый взгляд, загадочно улыбнулась.
— Позвольте, лэрд, мои мысли останутся пока лишь моими.
Вадэмиан втянул носом воздух, изумрудные глаза вспыхнули неясной эмоцией. Мне показалось, что даже воздух сгустился, потяжелев. Дракон расплылся в хитрой улыбке, негромко повторил:
— Пока лишь твоими. Хорошо. Пусть будет так. Однако тебе от нас не сбежать, и в свое время мы возьмем от тебя все. Даже твои мысли, Лорелея.
Он подвел смущенную меня к притихшей при нашем появлении подруге и ее мужчинам, уважительно кивнувшим наследнику, и тихо шепнул:
— Даже твои мысли, малышка.
Сглотнув ком в пересохшем от волнения горле, прислонила прохладные ладони к горящим щекам.
«Великие, что это было?» — жалобно подумала, провожая шалым взглядом широкую спину, не в силах взглянуть на второго брата, стоявшего возле трона императора. На последнего я уж тем более не решилась взглянуть.
— Лея? — кашлянув, тихо позвала меня подруга.
— Да? — обернулась к ней и смутилась еще больше от смешливых фырков дракона и эльфа.
Подруга наградила своих мужчин укоризненным взглядом, отчего те, понимающе улыбнувшись, отвернулись, и вернула свое внимание мне:
— Ух, я так рада за тебя! Что тебе такого сказал его Светлость? Ты бы видела себя в зеркало! Глаза словно блюдца, на щеках румянец, улыбка до ушей.
— Даяла! — тихо застонала я, стыдливо повертев головой в надежде, что ее слова не были услышаны.
