"
"Лэрди Стаунхаус холодно поприветствовала меня, даже и не подумав обнять собственную дочь, которую не видела несколько недель, заявила, что я обязана ввести ее в придворные дворца, выделить баснословное жалованье и обязана родить от драконов минимум троих детей.
Первые, естественно, станут следующими императорами, а третий ребенок ― наследником рода Стаунхаусов, для того чтобы род не сгинул, поскольку последними его представителями являлась я и матушка.
Сказать, что я опешила от такой наглости, это ничего не сказать.
Пока матушка изрекала свою возмутительную тираду, я хватала ртом воздух, задыхаясь от незаслуженной обиды и несправедливости, и порывалась высказать ей, что мало того, что я не обязана отдавать ей и одной золотой монеты, так и просветить, что кроме как двоих близнецов-драконят понести более не смогу.
А она, если того желает, может выйти замуж и родить еще наследников. Поскольку она вполне молода. Но раскрывать тайны рода Артерваргов я не собиралась, и как только матушка замолчала, прохладно уточнила:
— Вы закончили?
— Что? — заметно растерялась лэрди, наверняка думая, что я после ее слов тут же побегу выполнять нелепые требования и сразу заниматься продолжением уже бывшего рода.
Правда, этим несомненно благородным делом мы с мужьями занимались каждую ночь, на благо Артерваргов, конечно же, но это ее не касалось.
— Я спрашиваю: вы сказали все, что хотели?
Лэрди важно кивнула, жадно сверкнув такими же, как и у меня самой, глазами. Я тяжело вздохнула, на выдохе спокойно ответила, правда, внутри не чувствуя и малости этого мнимого спокойствия:
— В таком случае, желаю всего хорошего, — я поднялась на нетвердые ноги.
— Более не задерживаю.
— Что?! Да как ты смеешь, мерзавка?! — зашипела лэрди, осознав, что никто не собирается выполнять и доли того, что она здесь говорила. — Думаешь, стала подстилкой драконов, и можно плевать на родственные связи?
В грудь словно воткнули раскаленный нож.
Пошатнувшись, машинально положила дрожащую ладошку на ноющую грудную клетку, тихо попросила, морщась от жалобного голоса:
— Прошу, уходите!
— Да я тебя сейчас!.
. — вскочила она с кресла, делая шаги ко мне и занося руку для удара.
Я зажмурилась, понимая, что нужно было дать отпор, нужно хоть что-то сделать. Но что я могла? Ударить в ответ собственную мать? Ну, или, на худой конец, увернуться, а не стоять, словно жертвенная овца, но я не смогла, сжавшись в комочек, ожидая удара.
Но он почему-то не последовал.
