С каждой проведенной в смятении минутой в голове нарастал неприятный гул, грозящий перерасти в головную боль, а тихое тиканье настенных часов над входом в библиотеку и методичное постукивание инструментов Баталаера только добавляли дискомфорта.
Не выдержав, более резким, чем нужно было, движением открыла дневник, только чудом не нанеся ветхим страницам вреда, надеясь, что в нем я найду больше информации. Ведь это первоисточник.
На первой странице дневника не слишком ровным, но, слава всему сущему, читабельным почерком с острыми резкими хвостиками и угловатостью букв было выведено: «Собственность Самуила Стаунхауса».
Как-то уж слишком грубо, словно у моего предка было повышенное самомнение. А после прочтения еще нескольких страничек я только утвердилась в своих выводах."
"Дневник прадед начал писать еще в юности. Этакая автобиография. Он писал хоть и скупо, но довольно-таки интересно. О своих непростых взаимоотношениях с родителями и их обоюдном непонимании друг друга. Одна такая ситуация ближе к совершеннолетию едва не довела до того, что прадед начал задумываться о пагубном для репутации рода и немыслимом для тех времен поступке.
О побеге.
Камнем преткновения стала новость, а точнее констатация факта. Скорая женитьба Самуила. Прадед только переступил рубеж шестнадцатилетия, а родители в ультимативной форме известили свое чадо, что тот должен выбрать себе невесту из любого аристократического подходящего рода для заключения помолвки.
В принципе, совершенно обыденная вещь даже для сегодняшнего времени.
А как только тому бы исполнилось восемнадцать, жениться. Рановато, конечно. Но и сейчас подобное сплошь и рядом.
Однако прадед заупрямился.
Самуил, будучи с детства самостоятельным, педантичным и с юности уже имея все зачатки властности, неожиданно для родных заупрямился, что вообще в то время не пристало делать, ведь старшим рода не перечили. Данная покорность впитывалась с молоком матери.
Но деда как раз-таки покорность и обошла стороной. Он был совершенно не готов к такому ответственному и тягостному шагу, как скорая женитьба.
Родители же только добавляли соли и перца, совершенно не поясняя, по какой причине подобная спешка, только твердя, что он сам вскоре все поймет. После свадебного обряда, конечно же.
Все закончилось тем, что Самуил пригрозил навсегда отречься от рода, если ему не позволят для начала хотя бы закончить академию, а уже после приступать к женитьбе и рождению наследников. Родители нехотя согласились.
