Метка оборотня

Прежде чем Лиам успел ответить, Габриэль отключился. А перед Лиамом возник Трей, который смотрел на него этими богомерзкими синими глазами. Лиам наконец-то признался себе, что так недолюбливал Трея все эти годы, хотя тот сделал так много для них с Айрой, только потому, что Трей слишком сильно, на его взгляд, походил на Габриэля.

- Куда, Лиам? – Голос Трея был тихим и мягким, совсем не таким, как у брата.

- В круг.

Вид у Трея стал раздраженный.

- Круг? Что это?

- Габриэль так называл одну поляну в лесу. Он любил «воспитывать» меня там.

– Лиам потер лицо, пытаясь взять себя в руки. Ему не нравилось, что Трей мог почувствовать его напряжение. – Ты не можешь пойти. Иначе он убьет Алека. Сейчас все совсем не так, как в прошлый раз, когда Габриэль не ожидал, что именно ты придешь за Айрой.

- Я буду держаться с подветренной стороны.

- Нет.

- Лиам. Подумай. Тебе понадобится помощь. Ты знаешь, что я могу быть незаметным. Знаешь. Я не стал бы рисковать жизнью людей. Я никогда этого не делал.

Лиам снова посмотрел в эти синие глаза, но они уже не были холодными, вернее, не совсем.

В них горел огонь, и Лиам не был уверен, что именно разожгло его.

- Зачем тебе это?

- Моему брату… - Трей запнулся, хотя на лице его ничего не отразилось… - пора на покой.

Лиам бежал. Он весь день пробыл волком, и от новолуния ему становилось не по себе. Ему хотелось превратиться в человека, хотелось оказаться дома с любимым и братом. Хотелось быть в безопасности, а не мчаться куда-то по темноте, не бояться. Сколько раз он бывал в круге, пока в тот, последний день не сбежал, не дожидаясь, когда Габриэль сделает из него отбивную? Для молодого оборотня это было трудное решение – ведь он так хотел быть частью стаи, так боялся одиночества, боялся сойти с ума, но Габриэль и его безжалостность и жестокость заставили Лиама сбежать.

Никогда еще ставки не были столь высоки. Тогда Габриэль старался не навредить Лиаму до такой степени, чтобы тот не мог исцелиться. Хотя Лиам всегда боялся, что волк не рассчитает силу.

Сейчас же он жаждал крови. Крови Алека или Лиама, а может, и обоих, Лиам не знал наверняка.

Вероника позаботится об Айре, хотя было больно думать о том, что ему придется пережить еще одну потерю. Лиам знал, насколько сильно Айра к нему привязан. Думать о гибели Алека тоже было больно, мысль словно разрывала изнутри.

Резко остановившись, Лиам закинул голову и завыл от наполнявшей его ярости. Габриэль может посчитать это вызовом, но Лиаму было все равно.