– Кто тебе помогал? Андрюша?
– Пошел ты, узкогла…
– Не старайся, Рогочий. Ты меня не выведешь. Отвечай на вопросы, и, возможно, доберешься до дома целым.
– Ничего я тебе не скажу, – ядовито заявляет он, задирая голову. – Не скажу, понял?! Думаешь, самый крутой и умный?! Ты ее недостоин! Ты псих!
– Да ну? А может, псих тот, кто целует девушку против ее воли?
Рогочего трясет от злости, будто к телу подключили провода и от души жахнули током. Его ноздри раздуваются, а руки сжимаются в кулаки. Наклоняю голову вперед, гипнотизируя его:
– Хочешь ударить первым? Ну давай.
Повторим нашу дуэль еще разок.
– Заткнись! – ревет он.
– Ты облажался, Сева. С таким же успехом ты мог ударить Лану. Это насилие, придурок. Знаешь значение этого слова?
– Я не… – заикается он.
– Ты не подумал, верно. Не подумал о ней и о ее чувствах. А возможно, не только ты. Сам все это организовал или помог кто? Кто ведущий концерта? Кто написал мне сообщение?
Мелкие хлопья сыплются с неба, ветер становится все беспощаднее.
Рогочий молча мотает головой, точно в припадке. Никак не может поверить, что его план не сработал? Оборачиваюсь, глядя через плечо на Лану, уткнувшуюся лбом мне в спину:
– Ты как? Если хочешь, я ему губы с лица сотру.
Она поднимает голову и смотрит так печально, что я готов Рогочего целиком стереть, но станет ли от этого легче? Мне точно да, а вот ей…
– А хочешь сама ему вмазать? – предлагаю я.
Лана хлопает влажными ресницами, во взгляде появляется капелька осознанности, и она несмело кивает.
Умница, отличный выбор. Она выходит из-за моей спины и становится впереди. Кладу ладонь ей на левое плечо и смотрю на Рогочего.
– Лана, – порывисто выдыхает он. – Прости…
– Это будет честно, Сева, – говорю я. – Ты так не думаешь? Будь мужиком и иди сюда. Она ведь нравится тебе по-настоящему, пора бы это доказать. Ты обидел ее, использовал.
– Я не хотел! Я думал…
– Что она будет счастлива от твоей тупорылой выходки?
– Что я спасу ее от тебя!
– Заткнись, Сева! – с холодной злостью произносит Лана.
– Закрой рот! Ты уже показал, чего стоишь!
Рогочий глубоко вдыхает и, что удивительно, подходит ближе. Заводит руки за спину и обращается к Лане:
– Бей.
Смотрю на ее подрагивающую ладонь, она же себе пальцы повыбивает. Тянусь к ее уху и говорю приглушенно:
– Можешь ударить моей рукой, так эффективнее.
Она хватает мою ладонь и переплетает наши замерзшие пальцы. Этот простой жест становится щитом и теплым одеялом одновременно.
