Елисей ловит меня в конце пролета и тут же усаживает на подоконник, крепко стискивая талию:
– С ума сошла?! Что это за прыжок веры, еще и босиком по бетону?!
– Мы с тобой не поговорили.
– О чем?
– О записи.
– А что о ней говорить?
– Я должна извиниться и… – бормочу, опуская голову.
– За что извиниться, Лана? Все, что там сказано, я слышал от тебя и в лицо. Это ведь было в самом начале, верно? Тогда я считал тебя чокнутой сталкершей, а ты меня – зазнавшимся козлом. Это не новость. Ну а про челку… Я ведь подстригся.
Проблема решена."
"Поднимаю голову, короткие вдохи и выдохи качают грудную клетку. Елисей смотрит на меня с прежним теплом, но я не могу сдержать слез из-за слишком большого количества переживаний на один квадратный миллиметр моих нервных клеток.
– Последняя фраза сказана не тобой, – спокойно говорит он. – Я могу отличить твой голос от компьютерного, поэтому успокойся, пожалуйста.
– Ты меня даже не поцеловал, – хнычу с такой скорбью в голосе, что разжалобила бы и Сатану.
Елисей запрокидывает голову, и его смех разносится на весь подъезд.
Хлопаю ресницами, не понимая, что именно его так рассмешило, и пихаю его в грудь.
– Воу, тише, – произносит он сквозь отголоски звонкого смеха. – Лана, у меня все лицо в этом вонючем креме, а еще болит нос. Ты, когда целуешься, так сильно прижимаешься, что я иногда жалею, что я не Волан-де-Морт.
– Может, мне откусить твой нос, а? Никаких сожалений, один раз ведь живем, – обиженно произношу я.
– Иди сюда.
Елисей крепко обнимает меня.
Проходит одна секунда, две… Тело расслабляется, напряжение улетает сквозь щели деревянной оконной рамы в холодную ночь.
– И почему всегда получается, что адекватный из нас двоих только ты?
– Может, потому что это правда?
– Иди уже… домой.
– Сначала отнесу тебя назад.
Елисей стаскивает меня с подоконника, поднимая на руки, как принцессу, и несет вверх по лестнице. Ставит на ноги за порогом квартиры, и я убираю руки с его плеч.
– Больше проблем нет? – спрашивает он.
– Ты правда хочешь продолжить все это? Я имею в виду книжные планы.
– Мы создаем воспоминания, Лана, и я не хочу жалеть, что отступился. Да и терять уже нечего.
– Катя может быть безумной.
– О-о-о, я на это надеюсь.
– Тогда… до завтра? – невесело спрашиваю я.
– До завтра, Лана. Ничего сами не предпринимайте, договорились?
Обмениваемся кивками и нежными взглядами. Елисей уходит, и я закрываю дверь на замок, желая, если честно, хорошенько приложиться об нее головой.
