Смело подхожу к креслу и сажусь перед зеркалом:
– Ты прав, любимый, чего тянуть? Преобразимся вместе. Мы ведь все делаем вместе.
– До конца наших дней, – с придыханием отзывается Елисей, и я понимаю, что это обещание приблизит мой конец.
– Прелесть, – умиляется Светлана. – А говорят, молодежь у нас никудышная, вон какие милые пары еще бывают.
Должна признать, Елисей держится молодцом, и это рушит весь мой план. Я даже Кате об этой поправке не рассказала, потому что она вряд ли бы одобрила. На самом деле я не собиралась заставлять Елисея стричься, просто хотела позлить немного и хоть раз выйти абсолютным победителем, услышав мольбу о пощаде, но… он не сдается, а значит, и я не могу.
Сидим в соседних креслах, завернутые в плащевые накидки. Елисей молчит, но я чувствую, как он душит меня на расстоянии. У меня остался всего один козырь, и если генерал-булыжник и это стерпит, то я даже не знаю, что делать.
– Светлана, давайте я покажу вам фото стрижки для моего парня. Он не очень любит эксперименты, но сегодня особенный день.
Женщина подходит ближе и берет из моих рук телефон:"
"– Это что, мультик какой-то?
– Ага, мой любимый персонаж. Сможете повторить? – спрашиваю я, мило хлопая ресницами.
– Деточка, у меня опыт тридцать лет, я и Эйфелеву башню могу на макушке выстричь.
Елисей вытягивает шею, напрягая плечи, и медленно поворачивается. Чувствую жжение от луча лазера во лбу и задерживаю дыхание. Давай уже просто сдайся.
– Какая ты у меня затейница, – скалится он. – Тамара, подойдите, пожалуйста, я тоже покажу вам фото, раз уж у нас сегодня день сюрпризов.
И давайте для усиления эффекта отвернем кресла от зеркал. Ты ведь не против, солнышко, или хочешь уйти?
Ледяные мурашки бегут по коже, и я с трудом сглатываю вязкую слюну. Мы ведь не в тату-салон пришли, волосы отрастут. Плюс, скоро зима, можно будет носить шапку, не снимая. На крайний случай, не стоит забывать о богатом выборе париков на китайских сайтах.
– Как скажешь, котенок. Ты ведь знаешь, что я соглашаюсь с тобой во всем.
– Потрясающе, – цедит он.
– Великолепно, – шепчу я.
Слышится хруст срезанных волос, жужжание машинки для стрижки и тихое завывание Григория Лепса. Мастера занимаются делом, переговариваясь между собой, а мы с Елисеем напряженно молчим. Смотрю на разросшийся фикус и считаю листья на толстых стеблях. Восемь на одном, одиннадцать на втором. Горячий воздух фена ударяет в лицо, зубья расчески царапают лоб. Поверить не могу, что у меня будет челка.
