Метро 2033

Тупость и злость, вот что они излучали, и с трудом выдерживая этот взгляд, моргая от напряжения, Артем слышал, как растут в нем страх и ненависть к тому существу, которое сидело за этими замутненными стекляшками и смотрело сквозь них на мир. — Ты че, бля?! — удивленно-угрожающе поинтересовался охранник.

Он был выше Артема больше чем на голову, и шире его раза в три. Чтобы утешить себя, Артем припомнил рассказанную кем-то легенду про Давида и Голиафа, жаль только, Артем не помнил уже, кто из них был кто, но история кончалась хорошо для маленьких и слабых, и это внушало некоторый оптимизм.

 — А ничего! — неожиданно для самого себя расхрабрился он.

Этот ответ почему-то расстроил его собеседника, и тот, растопырив короткие толстые пальцы, уверенным движением положил пятерню на Артемов лоб. Кожа на его ладони была желтой, заскорузлой и воняла табаком и машинным маслом, но в полной мере ощутить всю гамму ароматов Артем не успел, потому что сразу после этого тот толкнул его вперед.

Наверное, ему казалось, что он толкает несильно, но Артем пролетел с полтора метра назад, сбил с ног стоявшего позади Туза, и они неуклюже повалились на мостик, а громила вальяжно вернулся на свое место. Но там его ждал сюрприз. Хан, скинув свою поклажу на землю, стоял, расставив ноги и крепко сжимая в обеих руках Артемов автомат. Неторопливо и демонстративно он передернул затвор, и тихим голосом, знакомыми уже Артему интонациями, настолько не предвещавшими ничего хорошего, что даже у Артема, которому, собственно, ничего не угрожало, волосы встали дыбом, произнес: — Ну зачем же грубить?

И вроде ничего такого он не сказал, но барахтающемуся на полу, пытающемуся подняться на ноги, сгорающему от обиды и стыда Артему, эти слова показались глухим предупредительным рычанием, за котрорым может последовать стремительный бросок.

Он встал наконец и сорвал с плеча свой старый автомат, нацелив его на своего обидчика, готовый дернуть спусковой крючок в любой момент. Сердце билось учащенно, ненависть окончательно перевесила страх на весах его чувств, и он попросил у Хана: — Можно, я его? — и сам удивился своей готовности вот так, безо всяких колебаний прямо сейчас взять и убить человека за то, что тот его толкнул. Потная бритая голова спокойно лежала в ложбинке прицела, и как велик был соблазн нажать на курок, а потом будь что будет, главное сейчас завалить этого гада, умыть его его собственной кровью.