Навстречу сталкеру вышел гладко выбритый пожилой мужчина, с аккуратно зачесанными волосами. На нем была старая армейская гимнастерка, застиранная и выцветшая, но удивительно чистая. Непонятно было, как он умудряется так следить за собой на этой станции. Человек отдал Мельнику честь, приложив к виску два пальца, но не всерьез, как это делали дозорные в туннеле, а как-то карикатурно. Его глаза насмешливо щурились. — День добрый, — сказал он приятным глубоким голосом. — Здравия желаю, — отозвался сталкер и улыбнулся.
Через десять минут они сидели в теплой комнате и пили непременный грибной чай. На сей раз Артема не выставили наружу, как он ожидал, а позволили присутствовать при обсуждении серьезных дел. К сожалению, из беседы сталкера и начальника станции, которого тот называл Аркадием Семеновичем, он все равно ничего не понял. Сначала Мельник спросил про какого-то Третьяка, затем принялся выяснять, нет ли изменений в туннелях. Начальник сообщил, что Третьяк ушел по своим делам, но вернуться должен совсем скоро, и предложил подождать его.
Затем они углубились в детали каких-то соглашений, так что Артем скоро совсем утратил нить разговора. Он просто сидел, тянул горячий чай, грибной дух которого напоминал ему о родной станции (наверняка зелье было именно с ВДНХ), и осматривался вокруг. Здесь было видно, что когда-то станция жила богаче и спокойнее: стены комнаты были завешены побитыми молью, но сохранившими свой рисунок коврами, в нескольких местах прямо поверх ковров были приколоты карандашные наброски туннельных разветвлений в широких позолоченных рамах, а стол, за которым они сидели, выглядел совершенно антикварно, и Артем даже не мог себе представить, сколько сталкеров потребовалось, чтобы стащить его вниз из чьей-то пустой квартиры, и сколько хозяева станции согласились за него заплатить.
На одной из стен висела потемневшая от времени сабля, а рядом — доисторического вида пистолет, явно непригодный к стрельбе. В дальнем конце комнаты на шифоньере стоял огромный белый череп, принадлежащий неизвестному существу.
— Да нет там ничего, в туннелях этих, — отрицательно покачал головой Аркадий Семенович. — Так уж караулим, чтобы людям спокойней было. Ты ведь сам там бывал, прекрасно знаешь, что оба перегона метрах в трехстах от станции завалены. Неоткуда там чему-то взяться. Суеверия это. — Но люди ведь пропадают? — нахмурился Мельник. — Пропадают, — согласился начальник. — Но как знать, куда. Я думаю, страшно, вот и бегут.
