Стены и забавные, напоминающие формой гармошку колонны, были облицованы цветным мрамором, в-основном серо-желтоватым, местами чуть розовым, а вдоль путей с обеих сторон стены были украшены тяжелыми чеканными листами желтого металла, потемневшего от времени, с выгравированными на них с трудом узнаваемыми символами ушедшей эпохи. Однако вся эта лаконичная красота сохранилась очень плохо, скорее, оставив после себя лишь печальный вздох, намек на прежнее великолепие: потолок потемнел от гари, стены испещрены множеством надписей, сделанных краской и копотью, примитивными, часто похабными рисунками, где-то сколоты куски мрамора, а металлические листы исцарапаны.
Посередине зала, с правой стороны, через один короткий пролет широкой лестницы, за мостиком виднелся второй зал этой станции, и Артем собрался было прогуляться и там, но остановился у железного ограждения, составленного из двухметровых секций — как на Проспекте Мира, и у узкого прохода стояли, облокотившись на забор, несколько человек.
С Артемовой стороны — привычные уже бульдозеры в тренировочных штанах, один из которых показался Артему знакомым, с противоположной — смугловатые усатые брюнеты, не таких впечатляющих размеров, но совсем не располагающего к шуткам вида, один из которых зажимал между ног автомат, а у другого из кармана торчала пистолетная рукоять. Бандиты мирно беседовали друг с другом, и совсем не верилось, что когда-то между ними была вражда.
Они сравнительно вежливо разъяснили Артему, что переход на смежную станцию будет стоить ему два патрона, и столько же ему придется отдать, если потом он захочет вернуться обратно. Наученный горьким опытом, Артем не стал оспаривать справедливость этой пошлины и просто отступился. Сделав круг, внимательно изучая ларьки и развалы, он вернулся к тому краю платформы, с которого они пришли, и обнаружилось, что здесь зал не оканчивался — наверх бежала еще одна лестница, поднявшись по которой, он ступил в недлинный холл, невдалеке рассеченный пополам точно таким же забором с кордоном — здесь, видимо, пролегала еще одна граница между двумя владениями.
А справа он к своему удивлению заметил настоящий памятник — вроде тех, что приходилось раз видеть на картинках города, но изображавший не человека в полный рост, как это было на фотографии, а только его голову.
