— Не скажу, что очень рад вас здесь встретить, но…
— Профессор? Вы? Почему я вас не вижу?! Что с моими глазами?
— Спокойно, — велел Иван. — Здесь просто темно. С твоими глазами все в порядке, Миша.
— Точно, слава богу, — сказал невидимый Кузнецов. — Вот сейчас я вижу людей в белых одеждах…
— Что-о?
Иван повернул голову вправо и зажмурился. Блин. С непривычки даже слабый свет резал глаза, как ножом. Слезы покатились по лицу. Уберфюрер сдержанно выругался.
Какое удовольствие снова видеть!
Ни с чем не сравнимый кайф.
Иван вдохнул. Словно даже воздуха больше стало.
«Включите свет, дышать темно и воздуха не видно». Детская поговорка.
Во главе процессии слепцов, идущей вдоль ряда железных клеток, вроде той, в которой сидел Иван, был тот самый поводырь с Венеции — высокий, костистый, с осунувшимся, вытянутым лицом. Длинная жидкая бородка.
Вместо глаз у него — воспаленные, неровно заросшие впадины. Перекрученное розовое мясо.
— Думаю, на этот вопрос могу ответить я, — сказал поводырь. В руке он держал свечу, воск капал на морщинистую кожу запястья.
— Видите эту свечу? Посмотрите внимательно — потому что это последний свет, что вы увидите в своей жизни."
"— Почему так? — удивился профессор. Он сидел в клетке по правую руку от Ивана. В тусклом свете диггер видел его заросшее бородой лицо, вдавленное в решетку, словно Проф мечтал быть поближе к свету. А ведь он сидит здесь подольше меня, понял Иван. Ничего себе.
— Именно так, — ответил слепой.
— И никаких вариантов? — Водяник не сдавался.
— Какой-нибудь договор кровью или еще что?
— Ну, — поводырь вдруг усмехнулся. — Если вы спрашиваете…
Братья за его спиной молча ждали. Тусклый свет позволял видеть только часть клеток, уходящих за спину слепого. Сколько их тут? В одной из клеток Иван заметил примостившийся на полу скелет. Привет, приятель.
— И так тоже бывает, — сказал слепой, словно почувствовав его взгляд. — Видите ли в чем дело, уважаемые… хмм… гости. Выбор у вас невелик. Или вы становитесь одними из нас или… скажем так, не становитесь.
Совсем. Как он, — слепой кивнул на клетку со скелетом. Безошибочно, словно мог его видеть.
— Одним из вас? — клетка Уберфюрера была напротив Ивановой. Скинхед стоял, положив кисти на перекладину решетки. — Христианином, что ли, брат? Так я запросто, только открой дверь. Вера во мне крепка как никогда.
— Не ерничай, — сказал слепой. — Впрочем, если ты готов, брат…
— Готов, не сомневайся, брат, — Убер облизнул губы. Нетерпение в нем нарастало.
