Когда шаркающие шаги оказались совсем рядом, Иван повысил голос:
— Моя очередь! В общем, так: выйти на поверхность из метро можно не только через шахту эскалаторов, но и через эту штуку — но обычно через эту штуку не ходят даже физически сильные люди. Но если бы эта штука находилась в Москве, то все было бы гораздо проще — потому что там эта штука гораздо короче. Как называется эта штука? Ваш ответ, Проф?
Напряженное молчание. Игнат продолжал обход. Звяканье миски…
— Ну, что, Проф? Cдаетесь?
Бульканье воды.
Скрежет железной кружки по бетонному полу.
— Э-э… Может быть, хмм… предположу, что это… скажем, пожарная лестница?
Снова шаги."
"— Нет. Внимание, правильный ответ, — Иван выдержал паузу. — Это… вентиляционная шахта! ВШ, короче. В Москве они короткие, двадцать-тридцать метров, а в Петербурге от пятидесяти метров и глубже. И еще там лестницы обычно сгнили… — добавил Иван для красочности. Впрочем, так оно и есть. — Нафиг сгнили.
Про различие между московским метро и питерским Иван знал от Косолапого.
А вопрос они составляли вместе с профессором. А потом Иван учил его наизусть, чтобы не сбиться в ответственный момент.
Тюремщик подошел уже совсем близко. Шаги…
— Мда. Источник, как я правильно понимаю: личный опыт автора вопроса? — язвительно заметил Водяник.
Шаги резко остановились. Долгая пауза.
— Что ты сказал? — произнес Игнат.
— Это вы мне? — уточнил профессор.
— Ага.
— Во-первых: «вы сказали», — холодно поправил Водяник. — А во-вторых, я говорю: вопрос кривой совершенно.
Как такой брать?
— Значит… — пауза. — Вы здесь играете?
Рыбка заглотила крючок.
* * *Иван загадал, что тюремщик выдержит до следующей кормежки. Ошибся. Игнат выдержал гораздо дольше. Только после второй кормежки, когда Иван начал думать, что все потеряно, в темноте раздалось шлепанье босых ног по бетону. Затем тяжелый вздох.
— Эй! Вы были в Клубе? — спросил слепой.
— Конечно. А что?
— Не обманываете?
Иван даже привстал. Вот и наша рыбка.
— С чего бы? — удивился Водяник.
— Конечно, профессионально из всей нашей компании играл только я… И откровенно говоря, вот эти мои приятели — ну совершенно мне не соперники. При всем моем к ним глубоком уважении.
— Спасибо, — съязвил Иван.
— Да? — в голосе Игната было недоверие. — А, может мы… нет, конечно, нет.
— Вы тоже играли?
— Ну, если это так назвать…
— Я так и почувствовал, что вы из наших, — сказал Водяник. — Даже хотел предложить сыграть. Но, думаю, это будет несколько нечестно.
