Но звучало красиво.
Фонарик начал садиться. Иван потряс его — бесполезно. Разве что обколотить батарейки — иногда помогает. А вот нагреть их нечем, зажигалка-то пропала.
Когда путники дошли до блокпоста, их встретила целая делегация, словно Ивана со товарищи давно ждали. Четверо здоровенных парней с автоматами. Посветили фонарями в лица, проверили документы (у тех, у кого были — впрочем, отсутствие документов у Убера и у Кузнецова никого не смутило). Люди, проверявшие паспорта, как на подбор были высокие и крепкие, но откровенно странные.
Иван даже сразу не понял, чем они отличаются — кроме очень высоких, тонких голосов.
Какая-то бабскость в чертах лиц.
— Это кастраты, — пояснил Водяник негромко.
— Что? — Иван покрутил головой. — Те самые?
Профессор кивнул.
— Да, именно те, которых сотворил — или изувечил, кому как — Саддам Кровавый.
Один из кастратов, с огромным родимым пятном на левой щеке, вдруг поднял голову. Обратился к другим. В руках у него был паспорт Ивана.
Подошел старший — у него были нашивки на воротнике, — взял паспорт, прочитал.
Внимательно посмотрел на диггера.
Да что происходит? — Иван насторожился.
— Кровь Саддама! — крикнул высоким сильным голосом главный кастрат. Он повернулся к своим. Те вдруг перестали быть дружелюбными — мигом наставили на компанию калаши.
— Пройдемте с нами!
— Ну все, — сказал Уберфюрер, поднимая руки. — Нам конец. О такой ли смерти я грезил?
Пока они шли, их охранники кивали остальным. Станция была своеобразная. Односводчатая, того же типа, что и Удельная, но светлая — горела часть фонарей в световом карнизе — и жилая.
Местами она была закрыта белыми полотнищами. Зачем — Иван не понял.
Меченый, с родимым пятном, шел справа от Ивана и иногда начинал выкрикивать «Кровь Саддама! Кровь Саддама!». Уберфюрер повертел головой, спросил шепотом:
— Чего они все про кровь Саддама орут?
— Не знаю. Но, похоже, ничего хорошего нам не светит, — сказал Иван.
— Не разговаривать! — окрикнул их меченый. И снова запричитал пронзительно «Кровь Саддама!».
Кастраты вокруг волновались, сбивались в кучи, перешептывались, показывали на идущих пальцами.
Блин, влипли, подумал Иван. Почему мне так не везет?
И что они хотят? Какой-то религиозный праздник?
Уберфюрер внезапно рванулся, прыгнул вперед, затем в сторону… Побежал. Бесполезно. Живая волна нахлынула на него и смяла. Под потолок взвился многоэтажный ор, скинхеда захлестнуло. Иван бросился на помощь, его тут же ударили прикладом. Сволочи. Иван еле смог вздохнуть.
