Оказывается, для гадания нужна кровь спрашивающего.
— И еще… — Она помедлила. — Тут страшный знак. Я не хотела говорить…
— Да? — Иван смотрел прямо.
— Тут сказано, что ты убьешь своего отца. Кто он? Еще бы знать.
— Вполне возможно, — сказал Иван спокойно. — Что так и будет. Ведьма вскинула голову. Иван снова поразился этому жуткому месиву на месте правого глаза, вместо половины лица. Как выстрелило что-то внутри. Какая была женщина! Эх.
— Боги ценят не покорность человека судьбе, — сказала ведьма скрипуче, — но его сопротивление.
* * *Он вернулся через полчаса, вошел в ее палатку, протянул руку. Ведьма посмотрела внимательно, опять взяла трубку. Затянулась и выпустила горький синий дым.
— Я не буду с тобой спать, — сказала, она напрямик. Иван даже растерялся.
Горсть патронов лежала на его ладони. Биметаллические гильзы тускло отсвечивали.
— Почему?
— Хороший вопрос для человека, который убьет собственного отца. Потому что ты мне нравишься, — ведьма посмотрела на него. Единственный глаз сверкнул.
— Потому что, чтобы спать с тем, кто тебе нравится, нужно хоть немного нравится самой себе! А я себя ненавижу.
В ярости она была отвратительно-прекрасна.
В это мгновение Иван понял, как мог Артем, брат Лали, влюбиться в изуродованную ведьму.
— Вообще-то, — сказал Иван холодно, — я принес патроны не для этого. Лахезис улыбнулась — так, словно видела его насквозь.
— Но ты ведь об этом думал, верно? Иди, Иван, иди. Возможно, когда-нибудь увидимся…
Иван помолчал. Убрал руку.
— Ты нашла свой Парнас? Твой рай для людей искусства? — спросил он.
Лахезис рассмеялась жутким, каркающим смехом.
— Посмотри на меня, Иван, — сказала она. — Что ты видишь? Парнас сделал это со мной.
— То есть? — Иван похолодел.
— Говорили, что это рай для бродяг вроде нас, циркачей. Говорили, что Парнас — станция людей искусств, художников, поэтов, музыкантов, актеров. Говори так же, что попав туда, ты оказываешься в раю. — Она затянулась, выпустила дым уголком рта. Синеватые облачка клубились в полутьме палатки.
— И это оказалось правдой. Все было именно так, как нам рассказывали. Мы пришли и были очарованы. Мы восторгались тем, какая красота вокруг, какие все красивые и одухотворенные… Мир и покой. Пока в один прекрасный момент иллюзия не рассеялась.
— И что ты увидела? Ведьма усмехнулась.
— Пробуждение ото сна может быть жестоким, верно? Развалины. Заброшенная, глухая станция, разбитые окна, выводящие на поверхность. И заросли. Все вокруг оплетено черными лианами.
