— Какая сущность возникает, и которой, по-вашему, не должно быть?
— Бог, — сказал Водяник."
"— Дожили, — Уберфюрер с насмешливым восхищением покачал бритой башкой, уже снова начавшей обрастать. На лбу у него алел шрам. — У них уже Бог — лишний!
— Помолчали бы лучше, молодой человек! — профессор обиделся. Иван повернул голову. Рядом стоял Мандела, в компании с одним из «мазутов».
Высокий, чуть сутулый, он смотрел на компанию с неподдельным интересом. Темная копна волос, очки на носу.
— Это Звездочет, — представил высокого Мандела.
— Звездочет, это они… Иван хмыкнул. Лаконично.
— …те психи, про которых я рассказывал, — закончил Мандела. Звездочет кивнул. Очки невозмутимо блеснули. Молодой ученый пожал Ивану руку, потом кивнул на кафедру.
— Доктор Рейзман. Это стоит послушать.
Доктор был небольшого роста, весь шерстяной, в жилетке и в ворсистом бежевом свитере под ней. Рейзман поднялся на трибуну, положил листки перед собой, поправил толстые очки.
Дождался, пока стихнет гул.
А потом вдруг заговорил неожиданно сильным голосом, не глядя в записи: — Знаменитый физик Стивен Хокинг, признанный авторитет в области устройства Вселенной (когда еще имело смысл этим заниматься), сказал как-то: я с оптимизмом смотрю в будущее. До Катастрофы оставалось примерно два года. У Хокинга были два сына и дочь, а сам он был полностью парализован — мог пошевелить только одним пальцем на левой руке. С помощью этого пальца он диктовал книги и передал потомкам эту фразу о взгляде в будущее.
Вот это я и называю: предвидение.
По сравнению с такой жизнью даже ядерная война покажется чем-то не очень страшным. Впрочем, может быть, профессор Хокинг не шутил, а действительно так думал. Что мы знаем о разуме, запертом в мертвую физическую оболочку, откуда он даже сигнал SOS подать не в состоянии? Кто был тот ассистент Хокинга, что расшифровывал сигналы почти мертвого пальца? Может ли мы ему доверять? Он мог ошибаться и даже намеренно искажать сигнал, наконец, он мог быть просто ленивым или уставшим… Не знаю.
Знаю одно — еще тогда, когда все еще только должно было случиться, у профессора Хокинга уже было свое личное, персональное метро.
Возможно, вы спросите: зачем я рассказываю вам о Хокинге? Очень просто. Причина одна — я хочу, чтобы вы поняли: Земля, прежняя Земля, была телом человечества. И теперь это тело практически мертво. То, что мы видим за пределами метро, на поверхности — не есть признаки выздоровления.
