Чтобы через двадцать лет после Катастрофы в море вышел один недоучившийся морской офицер на ржавой лодке-музее.
В общем-то, все правильно.
Огни пульта все еще горят. Воды уже выше пояса. И фляжка с коньяком все еще в кармане.
Коньяк тоже особый. Для особого случая.
Тыщ! С треском лопается уцелевшая лампочка в аккумуляторном отсеке.
Красин улыбается.
Когда он услышал о сумасшедшей команде диггеров, что собирается дойти до ЛАЭС, то понял — вот он, шанс. И он этот шанс использовал по полной.
Он все-таки вышел в свой первый и единственный морской поход.
Кто в мире после Катастрофы может похвастаться тем же?
Когда перед Красиным встает в полутьме затопленного отсека серая огромная фигура, он хмыкает. Испугали, тоже мне. Когда наступало похмелье, он видел такое, что этот серый монстр — просто забавная домашняя зверушка.
Что-то вроде корабельной кошки.
Серый гигант смотрит на него и молчит. Лицо его морщится — крошечное, почти детское.
Красин кивает. Ты прав. Пора.
Он аккуратно достает из внутреннего кармана шинели особую фляжку, отвинчивает крышку.
Подносит к носу и медленно вдыхает аромат коньяка. Вот оно.
Не нужно быть провидцем, чтобы предсказать — это последний в его жизни корабль и это последний в его жизни коньяк.
Красин улыбается, подносит фляжку ко рту. Губы касаются металлического горлышка. Все тело поет в предвкушении…
Пауза.
Красин отнимает фляжку от губ, смотрит на ее, затем на серого… и медленно наклоняет. Драгоценная коричневая жидкость льется вниз, в черную пенящуюся воду, и исчезает.
Организм вопит: не-е-е-ет!
Вернее, даже: НЕ-Е-Е-ЕТ! Только не это!
Красин разжимает пальцы и отпускает фляжку. Она падает в воду. Бульк. Вот и все.
Он выпрямляется и подносит ладонь к виску.
— Товарищ начальник экспедиции, подводная лодка С-189 свой поход закончила. Докладывал командир корабля лейтенант Красин.
Когда в следующее мгновение длинная рука ломает его грудную клетку, он думает: я победил.
* * *Иван смотрит вперед.
На него смотрит кто-то. Если соотнести размеры этого кого-то и подводной лодки С-189, то… Иван молчит.
Нечто нечеловеческое, равнодушное есть в том, кто смотрит на диггера. Иван видит только глаза. Этот кто-то больше лодки. Иван не в силах охватить его разумом, поэтому он просто ждет. Остатки воздуха в груди перегорают в едкую горечь. Иван висит.
И они глядят друг на друга. Потом этот кто-то срывается с места, плавно поворачивается — движение, мельтешение щупалец, — и все, этот кто-то плавно исчезает вдали.
