На тот самый объект, на который пытался попасть Энигма… и не смог.
— Пункт управления метро?
— Думаю, да.
Иван взял карточку. Она была легкой. Очень легкой. Вот, значит, сколько весит жизнь одной станции?
* * *Иван открыл дверь и шагнул в коридор.
Утро — вот какое оно бывает, подумал диггер. Черт. По словам Федора, сегодня было пасмурно, поэтому Иван решился. Но, даже несмотря на темные очки, ему казалось, что квадрат окна сияет нестерпимо ярким светом. Боль. Словно приставили к глазным яблокам два ножа и начали вскрывать наживую.
Щелк. Щелк. Под веками пылало. Иван, прикрываясь рукой, почти вслепую добрался до окна, уткнулся лицом в темную стену — пластмассово щелкнули очки. Диггер постоял так, слезы лились потоком.
Иван пальцами залез под очки, понажимал на белки, чтобы убедиться, что глаза еще на месте. С трудом разлепил веки. Свет.
Поморгал — ресницы склеились и мешали смотреть.
Наконец Иван начал хоть что-то видеть. Длинный коридор, идущий вдоль внешней стены здания, ряды окон; справа пыльный диван, картина на стене — что-то зеленое, засохшее высокое деревце в огромной пластмассовой кадке.
Сияние солнца создавало странный эффект — почти черно-белый. В воздухе кружились пылинки, сверкая. Ивану казалось, что коридор наполнен светом до краев, он почти осязаем, его можно трогать и глотать, как воду. Прекрасно.
Но долго здесь находиться нельзя. Иван развернулся обратно к двери, перебежал, захлопнул за собой. Постоял в блаженном полумраке.
Да уж, подумал Иван.
Перед глазами все еще таял световой отпечаток окна.
Услышав приближающиеся шаги, диггер помедлил. Сюда кто-то бежал. Иван плавно скользнул в коридор, увидел мелькнувшую тень. Федор? Почему бегом-то?
Иван мягко шагнул в коридор, встал около стены. Это был коридор в центре здания — здесь диггер мог не опасаться яркого солнца. Посмотрел вслед бегущему. Темная сгорбленная спина. Федор бежал и что-то нес.
Интересно, что?
Иван огляделся, потом шагнул вперед и опустился на одно колено. На полу лежала упаковка бинта — еще не распакованная, в целлофане.
Иван поднял ее, оглядел и усмехнулся. Так, значит.
Седой был прав. Старик кого-то скрывает. И этот кто-то ранен.
* * *За желтой фанерной дверью неразборчиво звучали два голоса.
Старик был не один. И этот другой был болен или ранен — не зря же Федор тащил с собой груду перевязочного материала.
Иван подошел к двери, встал рядом… Постоял, прислушиваясь. Склонил голову на плечо. Второй голос звучал ниже и тише.
