Лодки ждут, — сказал Кмициц. — сколько у вас людей?
— У меня пятеро, — Иван хмыкнул. — Диггеры. У Кулагина, — он мотнул головой: там, сзади. — Тридцать один.
Кмициц кивнул.
— Обернемся в два захода. Прошу на борт.
Лодки прошли по узкому коридору вдоль столбов. Кое-где были привязаны лампы, освещавшие черную, словно нефтяную воду. От воды шел резкий, выворачивающий желудок, запах аммиака. Иван опустил весло в воду и плавно повел — и раз. И два… блин! Прихватило под ребрами. Стало трудно дышать, и все вокруг словно отдалилось.
Тоннель начал заваливаться набок.
— Держи его! Дер… да держи ты его, наконец! — отдаленные голоса. Словно он куда-то бежал.
Очнулся Иван от странного ощущения спокойствия. Они плыли по тоннелю между заросших путевых столбов, сделанных, видимо, из станционных шпал. Белесые пятна грибов на влажном дереве казались неопрятными.
Дальше тоннель выходил к платформе. Нижняя Адмиралтейская — недостроенная станция, там даже отделку только-только собирались делать, когда все началось.
Станция закрытого типа, как и Василеостровская. Только размерами побольше. Ну и зарыта на сорок метров глубже.
— Миша, — окликнул он Кузнецова, почему-то оказавшегося в одной с ним лодке. — Где все?
— Все? — Миша вдруг улыбнулся. Какой-то совершенно чужой, растягивающейся, словно каучук, улыбкой. — Все умерли, командир. Обвал случился в тоннеле, тебя завалило. А все остальные погибли.
— И ты?
— И я, командир, — согласился Кузнецов. — Ты что-нибудь помнишь?
— У нас украли генератор…"
"Чужой, незнакомый Миша засмеялся.
Лающий смех, в котором грохотало ржавое железо и падали черные птицы, пошел отражаться от тюбингов, от темной воды, улетел вдаль, в обе стороны тоннеля. И где-то вдали, совсем далеко, Иван услышал, как глухо и страшно смеется еще один чужой Миша.
— Нет, командир, — сказал чужой Миша, который сидел рядом. — Это тебе привиделось.
— То есть… — Иван помолчал. — Генератор у нас не крали?
— Нет.
— А Ефиминюк?
Чужой Миша покачал головой.
— Единственные мертвые люди здесь — это ты и я, командир.
Извини. Карбид на Приморской… помнишь?
Иван подался вперед:
— Ацетилена было слишком много?
— Нет, — сказал чужой Миша. — Ацетилена было достаточно. Ты уничтожил тварь. Но ты забыл про потолок, командир. Он держался на соплях. Потолок обвалился, и тебя накрыло. Так бывает. Мне очень жаль.
Иван обдумал ситуацию.
— Я мертв? — спросил он наконец.
— Не совсем. На самом деле ты сейчас лежишь под завалом, но еще жив.
