Башня стоит под наклоном, поэтому они все дальше.
В следующее мгновение Иван влетает в серый мокрый туман.
Внезапная слепота.
Пропасть в животе.
Удар.
* * *— Ван, слышишь? — голос Солохи. — Тут какая-то фигня происходит.
Он открыл глаза, сдвинул вязаную шапку на лоб. Обычно он надевал ее под каску и для тепла, а сейчас натянул до носа — чтобы подремать при свете ламп. Лучше бы и не пробовал. Снится всякая хрень…
— Драка! — заорали неподалеку. Народ на станции заволновался. Словно в воду бросили огромный булыжник и пошли круги.
Вернулся Пашка:
— А-атас полный. Опять невские с адмиральцами чего-то не поделили… Ща резаться будут!
Иван вскочил, охнул от внезапной боли в боку. Твою мать… Оно вроде и не его дело, но там свои.
Когда он добежал, на платформе уже собралась толпа, и знакомый голос разруливал ситуацию.
— Предлагаю решить дело миром, — сказал Шакилов.
— Это как?
Шакил улыбнулся, став вдруг добродушным, как плюшевый мишка. Только с автоматом и разбитой мордой.
— Переведем разговор в другую плоскость, приятель.
— Короче, — крепыш набычился. Под глазом у него багровел фингал. — Что предлагаешь-то?
— Футбол.
* * *Команды собрали быстро. Найти мяч, освободить место, сделать ворота, разметку — ерунда. Полчаса и готово. Дольше всего спорили о названии команд.
И те и другие хотели называться «Зенит». Ну еще бы. Долго обсуждали, кто-то предложил назваться Зенит-1 и Зенит-2. Сначала это решение поддержали почти все, но тут начались споры, какая из команд будет «вторым» Зенитом.
Потом перекинулись на другие названия.
— Петротрест!
— Сам ты «Петротрест»… скажи еще «Алые паруса»! Лучше уж «Динамо»…
Шакилов забрал своих на совещание, вернулся и сообщил, что они все-таки «Зенит».
— Тогда мы Манчестер Юнайтед, — решил крепыш. — Все, поехали.
* * *— Футбол, что ли? — спросил Иван.
— Нет, фигурное катание… футбол, конечно.
Свисток.
Сосед толкнул Ивана локтем — смотри, смотри. Диггера перекосило от боли.
Судья в черном резво перегнал игрока с мячом и ушел в отрыв. Ни фига себе. Молодые парни по сравнению с ним казались медлительными, как улитки.
Сосед повернулся — лицо раскраснелось, глаза горят. Фанатичный, лихорадочный блеск глаз. Пьяный, наверное, решил Иван. Или обкуренный.
— Видел?! — спросил сосед.
— Видел, — сказал Иван. Дать ему в рожу или не стоит? Ребра пылали.
— Э-э, друг, — сказал сосед. — До войны тебе такое и не снилось.
