Метро 2033: Под-Московье (трилогия)

И он опять заскулил.

Кошка осторожно развернула окровавленную рубаху Яны, в которую она замотала малыша. Надо бы осмотреть ребенка, вдруг у него какие-то отклонения? Хотя это мало что изменит. Раз уж она его там, в туннеле, не бросила, то теперь не оставит, даже если он не совсем нормальный. Впрочем, в детях Кошка мало что понимала, но, на ее взгляд, с малышом все было в порядке, хотя он показался ей очень тощим. Лицо у него было сморщенным и красным — наверное, от натуги. Он бессмысленно махал крохотными руками и ногами, издавая однообразные монотонные ноющие звуки.

И уже успел обмочиться.

Кошка с тоской озиралась по сторонам. Сейчас он завопит во весь голос, а она даже не знает, что в таких случаях делать. Может, дать ему какой-нибудь еды? А вдруг он, наоборот, от этого умрет — он же совсем маленький, грудной. Интересно, чем кормят детей матери, у которых молоко пропало?

«Надо найти ему кормилицу, — решила она. — И искать ее лучше здесь, на радиальной станции, где не будут подробно допытываться, вписан ли ребенок в ее документы и откуда вообще он взялся.

Если заплатить как следует, лишних вопросов задавать не станут».

Кошка вспомнила, что когда они проходили здесь в прошлый раз, ей, вроде, попалась на глаза молодая женщина с ребенком на руках. Но сейчас ее не было видно. Кошка вновь завернула младенца в рубаху и стала обходить станцию, разглядывая ее обитателей. Те отвечали ей настороженными взглядами. «Ничего не выйдет, — тоскливо подумала она. — Ребенок так и умрет от голода у меня на руках — людей здесь полно, но им это безразлично.

А он уже даже не плачет, а то ли икает, то ли сипит. Как, оказывается, быстро можно убить и как трудно бывает сохранить жизнь…»

Кошка оглядывалась в поисках хоть кого-нибудь, с кем можно поделиться своей бедой. Одна пожилая женщина, сидевшая у колонны, показалась ей подходящей. Она ковыряла иголкой какое-то тряпье, мурлыча себе под нос и время от времени окидывая окружающих внимательным взглядом. Ее седые волосы были собраны в косицу, а морщинистое лицо вовсе не казалось злым, наоборот, внушало доверие.

Кошка подошла и осторожно опустилась рядом, укачивая младенца. Старуха, кутаясь в заплатанное черное пальто, искоса поглядывала на нее. Младенец хныкал.

— Бойкий малыш у тебя, — сказала, наконец, старуха.

— Он просто голодный. Прямо не знаю, что делать, — сокрушенно сказала Кошка. — Перенервничала, и молоко у меня пропало. Как быть, не знаю. Кажется мне — людям тут ни до чего дела нет.