Метро 2034

Нагорная была затоплена туманом, густым как свиное молоко, и Гомеру, глядевшему на нее сквозь запотевшие стеклышки противогаза, казалось, что он — аквалангист, проникший на борт погибшего океанского лайнера.

Сходство дополняли украшавшие стены чеканные панно: морские чайки, выдавленные в металле суровым и бесхитростным советским штампом. Более всего они походили на отпечатки ископаемых организмов, обнаруженные в сколотой породе. «Окаменелость — вот удел и человека, и его творчества, — мелькнула у Гомера мысль. — Только вот кто откопает?»

…Стоявшее вокруг марево жило — перетекало, подрагивало.

Иногда в нем проступали темные сгустки — вначале виделось: искореженный вагон или ржавая будка дежурного, потом — чешуйчатое туловище или голова мифического чудища. И Гомеру страшно было даже вообразить, кто мог захватить кубрики и облюбовать каюты первого класса за десятилетия, прошедшие со дня крушения. Он многое слышал о том, что происходило на Нагорной, но никогда не сталкивался лицом к лицу с…

— Вон оно! Там, справа! — заорал Ахмед, дергая старика за рукав.

Хлопнул придушенный самодельным глушителем выстрел.

Гомер крутанулся с непозволительной для своего ревматизма резвостью, но отупевший фонарь высветил лишь кусок обшитой металлом ребристой колонны.

— Сзади! Вон, сзади! — Ахмед дал короткую очередь.

Однако его пули только крошили остатки мраморных плит, которыми были когда-то облицованы стены станции. Чьи бы очертания Ахмед ни углядел в зыбком мороке, оно растворилось в нем невредимым.

«Надышался», — подумал Гомер.

И тут самым краешком глаза уловил что-то… Гигантское, сгибающееся под слишком низким четырехметровым потолком станции, невообразимо проворное для своего исполинского роста, вынырнувшее из тумана на самой границе видимости и канувшее обратно, прежде чем старик успел навести на него автомат.

Гомер беспомощно оглянулся на бригадира…

— Ничего. Ничего. Не бойся, — останавливаясь и отдыхая между словами, утешал ее отец. — Знаешь… Где-то в метро есть люди, которым сейчас куда страшнее…

Он попробовал улыбнуться — вышло жутко, будто у черепа отвалилась челюсть.

Саша улыбнулась в ответ, но по острой скуле, измазанной в копоти, попозла соленая росинка. По крайней мере, отец пришел в себя — после нескольких долгих часов, за которые она успела уже все передумать.

— На этот раз совсем неудачно, ты уж прости, — говорил он. — Решил все-таки дойти до гаражей. Далековато оказалось. Нашел один нетронутый. Замок из нержавеющей стали, в масле.