Метро 2035

Над столами низко свисали лампы с матерчатыми абажурами, давая мягкий, добрый свет – и в средневековье, каким Артем его видел в исторических книжках с картинками для детей, проникал дух московских квартир, каким он его помнил картинками, вырванными из книжки своего собственного короткого – четырехлетнего всего – детства.

Арки были забраны под жилые комнатки; Артем проходил мимо одной – настигло из прошлого, из первого появления его в Полисе: ночевка у доброго человека, разговоры до поздней ночи, странная книга, которая все убеждала, что в рубиновых кремлевских звездах демоны были заточены, и что в каждой октябрятской звездочке малый бес сидел… Смешная книга.

Правда всегда и проще, и жутче, чем люди могут придумать.

Нет больше того доброго человека, и звезды погасли.

И Мельника того, что встречал тут Артема, закинув «Печенег» на плечо, обвешанного пулеметными лентами Мельника-сталкера, боевого командира, который всегда впереди отряда, который первым в любое пекло, больше нет.

И того Артема – тоже.

Оба обуглились.

А Летяга вот был тот же: косой глаз, спинищей туннель заткнуть можно, и улыбка такая, как будто он шнурки у твоих ботинок связал вместе и все ждет, когда ты споткнешься; самому ему – двадцать семь, а улыбка у него – от десятилетнего. Несгораемый человек Летяга.

– Ну! – вот он эту свою улыбку расчехлил. – Можно тебя поздравить, значит? Вернул тебя старик?

Артем покачал головой.

– А что… Испытательное задание?

– Лебединая песнь. Я только до Рейха с вами.

Летяга перестал лыбиться.

– Чего ты там забыл?

– Человека одного надо вытащить. Очень надо вытащить оттуда одного хорошего человека. Не вернусь за ним, его вздернут.

– Рисковый ты. Женщина хотя бы? – подмигнул ему Летяга.

– Пожилой мужчина. С бородой.

– Ну… – Летяга хрюкнул. – Дело ваше, но… Эээ…

– Вот ты идиотина. Помолчи, – удерживая расползающиеся губы, попросил его Артем; неловко было перед Гомером.

Но не смеяться не получалось. Смех шел из него наружу – пережеванный, вязкий, едкий; корчило его от смеха, выматывало, опустошало – и Артем опустился на скамью, чтобы не вставать на четвереньки.

Смехом, непереваренное, лезло изо рта обратно все, что метро его заставило в последние дни сожрать. До слез в глазах смеялся, до заиканья. Набрал воздуху – и снова. Летяга смеялся с ним заодно – может, о своем; а может, и ни о чем.

– Секретная миссия, точно! – убежденно и уже совершенно серьезно подытожил Летяга. – Таких, как ты, братик, не списывают.