Метро 2035

Схватили Артема, оттащили, сорвали ленту, дали говорить, грудью заслонили, Леху вытянули, а Артем уже – Гомера; оказались в кольце своих; дрались озверело, голыми руками – оружие никому нельзя было пронести на суд, кроме конвоя и палачей.

– Шанс! Шанс! – орал Артем Лехе в ухо, пока вырванными у конвоиров ключами тому отпирали браслеты. – Берем людей! На Цветной! И Гомера! На Рейх! В типографию! Все сделаем! Все по плану!

– Есть! Есть! – орал Леха.

Две схлестнувшиеся волны стали расходиться, отдвигаться от раскола: одна забирала с собой мертвого Летягу, другая – сучившего рукой Мельника и коляску с гнутыми колесами.

Но Артему нельзя было еще бежать со всеми вместе. Он выпрыгивал из толпы, заглядывал вокруг. Где она?!

– Эй! Эээй! – гаркнули ему с той стороны.

Схваченную за волосы, в порванной рубахе – показали ее: Аню.

– Где зачинщик?! Черного дайте нам! У нас жена его!

– Сюда давай, урод! Мы ей иначе пасть… Мы ее на всех тут… Понял?! Ползи к нам, паскуда!

Аня елозила и кляла их; подбитый глаз уже чернел.

Артем поймал за руку Гомера.

– Листовки! Про глушилки, про выживших, про Наблюдателей! Про то, как нас всех дурят! Правду! Правду, дедуль!

– Леха! Ты его знаешь! В лицо! Бессолова! Сашин хахаль. Кроме тебя, никто! Возьми людей тут. На Цветной. Пускай эта мразь вам…

– Или впустит… Или кончи его там прямо! Не трожь ее, суки!

– Все! – крикнул Артем тем.

С Аней они встретились на половину секунды – между двумя полюсами черного. Встретились и разошлись.

Из переходов перекипало-возвращалось на Арбатскую ее отлучившееся население: кордоны, которые его держали подальше от судилища, вмешались в общую драку. Орденские раскольники отступали со станции кто куда, Артем, зажатый между чужими людьми, этого уже не видел. Но кричал всем из-за черных глухих спин:

– Мир есть! Мы не одни! Мир уцелел! Вас обманывают! Вы можете уходить из метро! Вам врут! Не верьте им!

Потом ему опять рот застегнули.

Те в Ордене, кто остался верен Мельнику, отступили к его посольству на Арбатской. Усадили полковника, смятого, на погнутую коляску и установили его на законное место – в тот самый кабинет со стопкой и списками.

Артема с Ильей Степановичем, тоже записанным в бунтари, держали в закутке у приемной Мельника. Стерегли неизвестные солдаты.