Старик меня не зря послал на Рейх. Избавиться от меня хочет, скупердяй.
– Думаешь, это билет в один конец? – хмыкнул Артем.
– Я по жетонам езжу, – подмигнул ему Летяга, дзынькая ногтем по именным орденским жетонам, для опознания повешенным на его бычью шею вместо крестика.
– Зачем они тебе? Тебя и так ни с кем не перепутаешь.
– Не дождетесь, – гыкнул Летяга. – Это для другого. Это, знаешь, вот просыпаешься иногда, и думаешь: кто я? И что я пил? И потом опять – ладно, ну хотя бы кто я?
– Знаю, – вздохнул Артем.
Подошли двое других. Один был скуластый и ежиком стриженный, узкоглазенький, другой – с боксерской бульбой вместо носа, подвижный и разболтанный.
– Ну вы собираетесь! Как телочки на свиданку. Но видно, что спешили все-таки: губы накрасить не успели, – сказал им Летяга. – По дороге тогда уже, хорошо?
– Это кто? – с ходу ткнул в Артема разболтанный.
– Нормально ты вместо поздороваться, – покачал головой Летяга. – Это не он кто, это ты кто, Юрец. Артем с нами еще в бункере был.
Живая легенда это, вот кто. Ты там у себя по Ганзе крыс трещоткой гонял, а Артем уже с полковником черных ракетами утюжил.
– А потом где пропадал? – спросил второй.
– Копил, Нигматуллин, силы для новых подвигов. Да, Артем?
– Не много-то и накопил, – скептически оглядев Артема, заметил Нигматуллин.
– У меня каждый день подвиг, – сказал ему тот. – Ничего на себя не остается.
– И снова бой. А гёрл нам только снится, – поддержал его Летяга. – Все, мужики, айда.
Фюрер ждет. А фюрер не ждет!
Он сурово козырнул малахольным боровицким пограничникам, и по приставной лесенке все четверо спустились на пути. Надвинулся туннель – сначала освещенный, потом сумрачный, наконец беспросветный. Те двое как-то призадержались, пропуская Артема с Летягой вперед.
– Этот с Ганзы, да? – сказал Артем.
– Оба с Ганзы. Нигматуллин с Комсомольской, а Юрец с Парка культуры, по-моему. Нормальные ребята, кстати, и один, и другой. Надежные, – Летяга подумал.
– Да они все почти с Ганзы.
– Кто – все?
– Все пополнение наше.
– Почему так?
– Ну а где еще обученных брать? Не по темным станциям же шерстить. Или как фашня вон, с легионом своим… Сброд всякий. Это не для нас. Мельник как-то с Ганзой добазарился. Они и согласились… Доукомплектовать.
Артем глянул на него вопросительно.
– А он-то согласился? Он же клял их. Помнишь? Мы же тогда… В бункере. Они ведь обещали тогда нам помощь. И кинули нас.
