Киркой старик махал слабо, и не он теперь командовал инструментом, а инструмент им – вел Гомера, раскачивал. Раньше с ним бежать со станции было некуда, теперь – невозможно.
Просить за Гомера у охраны значило бы сразу его приговорить. Казнь задерживало только одно: начались перебои с новыми работниками, и к старым надзиратели стали снисходительней. Так Гомер протянул еще день.
А потом за ним пришли.
* * *– Николаев! – крикнули от двери в рупор. – Николаев Николай!
Гомер втянул голову в плечи, заколотил киркой быстрее, чтобы успеть намолоть до расстрела свою норму.
Артем пополз с тачкой ко входу, разведывать; в проеме, брезгливо и напуганно озираясь, стоял, усиленный автоматчиками, учитель Илья Степанович. Опухший, но целый; и в мундире. Поднес к бородке мегафон, позвал еще раз:
– Николаев! Гомер!
Тут охрана вспомнила, пригляделась, и приволокла Илье Степановичу старика. Учитель спустился – шажок, другой – вниз. Что-то забубнил старику в грязное ухо, морщась от вони. Гомер не на него глядел, а вместо этого в пол.
Артема хлестнули за раздумья и любопытство плеткой, пришлось двигать дальше. Илья Степанович постоял, махнул на Николаева Николая чистой рукой – и ушел.
– Чего хотел? – спросил Артем у старика, улучив момент у корыта.
– Хотел забрать меня. Сел писать свою книгу – а она не идет. Ему все условия дали… Кабинет отдельный. Спецпаек. Ан нет. Говорит, читал мою тетрадь. Хочет, чтобы я помог ему. Подсказал. Заберет отсюда насовсем.
– Иди! Соглашайся!
– Что соглашаться? Его книгу писать?
– Какая тебе разница? Ты сдохнешь здесь!
– Писать его книгу о славе Рейха своими словами?!
– А так никакой книги не будет! Тебя не будет! Ничего не останется!
Гомер втянул баланды, проглотил; нормальный у нее был вкус, как у жизни, примерно.
– Я сказал ему, что без тебя не пойду.
– Пойдешь, дед! Иди!
– Он не может. Одного для работы выпросил, двух ему не позволят, говорит.
– А что… Что Дитмар?
– Дитмара убили. На Театральной.
Красные прорвались как-то и убили. И еще многих. В тот же день. Учитель теперь при самом фюрере. Тому понравилась идейка с книгой.
Дитмара убили.
Артем повис в туннельной пустоте.
Теперь тут о нем не знает никто и не помнит; из заложника, из пленного, из двойного агента он стал – безымянным уродом, расходным рабом. Нет смысла больше ждать, нечего бояться, не за что цепляться. Его потеряли тут, в бескрайнем жизненном пространстве, и искать его некому.
