Такие же были пулеметы, ничем от красных не отличались. И пули, наверное, те же были самые. Убивали ровно так же.
На них троих уже поворачивалось кровохаркающее дуло, но Летяга вспомнил про свой винторез, остановил стрелка на полпути, и через секунду гнездо смыло волной, поволокло труп по камням.
Колю Артем держал на руках, сколько мог, но все равно потерял.
Все вообще было забросано людьми.
Мертвые глядели рассеянно, молчали. Остальные не могли. Кто дальше шел, ревел. Те, к кому пули подлетали, мычали о помиловании.
Умирающие договаривали свой разговор с Богом. Друг друга не слушал никто.
Но вдруг стали браться за руки – чтобы цепью идти и не распасться. Артема взяли с одной стороны, с другой – незнакомые люди. Теплые, горячие руки. Недолго продержались. Сделали несколько шагов – отпустился слева человечек, а потом и справа.
Уже шагали по мнущимся лицам ганзейских пограничников, уже катил авангард голодных через колючку – уже почти дошли к кольцевой Комсомольской, когда сзади выскочили, как черти, огнеметчики.
Артем с Летягой и другими выметнулись в огромный и торжественный зал: потолок в счастливых мозаиках, люстры незаслуженный свет дают, ласковый-божественный, мытые людишки шарахаются от нашествия, вереща, а сбежавшие, а прорвавшиеся – как крысы, как тараканы, скорей-скорей из этого дворца, с глаз долой – в туннели, в норы, чтобы разбежаться, пока всех не переловили.
За спиной, в переходах заревели огнеметы, завыли первые обожженные, раздался запах жареного мяса и горелого волоса, но Артем, обнявшись с Летягой и с Лехой, бежали в туннельную черноту, не оборачиваясь на то, что там, позади, осталось.
Из туннеля сзади кричали, требовали остановиться, кого-то там уже винтили подлетевшие сотрудники ганзейской безопасности, тащили обратно, на Красную Линию, домой. Не нужны тут были эти беглецы.
Между собой не говорили.
Не было воздуха говорить.
* * *До выхода на Курскую случился межлинейник, через него, подранив охрану, получилось выпасть на другую ветку, синюю, Арбатско-Покровскую.
Летяга вспомнил там о вентиляционном колодце. Выкарабкались во дворах расползшихся кирпичных особняков, между облезшим купольным золотом и облезшим золотом над разбитыми витринами.
Сели посидеть. Оглохшие от крика."
"Летяга молчал, Леха лупал глазами, Артема рвало. Перекурили.
– Как ты теперь с этим? – спросил у Летяги Артем. – Понял ты?
Тот пожал медвежьими плечами.
– Пацаненка убили. У меня на руках.
– Видел.
– Он их нашими патронами, – сказал ему Артем.
