Неужели они не слышали криков? Если мы даже наверху их слышали?
– Невидимые наблюдатели… – покачал головой Гомер. – Лучше б Изумрудный город правдой оказался.
– Их оттуда можно вытряхнуть! – горячо сказал Артем. – Выбить их, выгнать в метро. Людям предъявить этих гадов. Пускай сами сознаются, Бессолов пускай сознается, что они нам врали столько лет. Пускай скажут, что мир наверху есть, что мы тут, внизу, только зря дохнем. Приказ пусть своим отдадут, чтобы глушилки отключили. Это все реально провернуть! Охраны там мало.
Только понять бы, как внутрь попасть…
– А откуда жъатвы у них стойко? – спросил Леха.
– Склады. Гохран. Но, думаю, и из метро берут. От Ганзы… Ганза же в кармане у них! Все в кармане. Красные им заключенных на стройки гоняют, Ганза кормит, Орден вот… Подчищает. Ты об этом знал? А, Летяга?
– Нет, – тот смотрел мимо Артема, в стену.
– А Мельник?
– Не думаю.
– Надо сказать ему!
– Скажешь еще. Будет возможность.
– Он с тобой говорил? Ты его видел вообще?
– Видел. Будет трибунал.
То есть он сам и решит. А Анзор подмахнет. Дезертирство. Вообще-то полагается мне за такое… И Лехе. Его же как бы приняли к нам. Так что и отвечать. Ну и тебе теперь. Знаешь, что полагается. Вышка.
– Йично меня мама не дъя этого ъожаъа. Она мне бойшое будущее, между пъочим… – сообщил Леха.
– А с тобой что? – спросил Артем у Гомера. – Тебя они чего взяли?
– Как свидетель прохожу, – пожал плечами тот. – Что я? Мельник и не помнит меня. Может, отпустят.
– Свидетель, – повторил Артем. – Свидетели, думаешь, нужны ему? Я тоже не то что дезертир.
Если мы не убедим его… Если заартачится… Всем кирдык.
– А Илья?
Артем обернулся, посмотрел на Илью Степановича. Тот сидел на холодном полу, не спускал с Артема глаз. Пересеклись взглядами – очнулся:
– Это правда все?! Про Рейх?.. Про Евгения Петровича?.. Про его дочь?!
– Был конверт с фотографиями. Я сам в руках держал. И вот Бессолов сказал. Думаю, правда.
– Он сбежал. Фюрер. Сбежал.
– Я знаю. Вот ищут его, хотят вернуть. Говорят, будут вам новый Рейх строить всем миром.
– У меня… тоже… дочка, – сглатывая сухим горлом, сказал Илья Степанович. – И забрали. И… А он, значит… Он оставил. Себе.
Артем кивнул. Илья Степанович спрятался в коленях, в раковине.
– Неужели они не делись никуда? – сказал Гомер. – До сих пор? Власть? И все метро под ними?
– Под ними. Но в этом и уязвимость. Если их выкурить оттуда… Арестовать… Можно всех выпустить наконец! Наверх! Всем нам можно выйти! А?
– Ну да.
