Втроём они выбрались через образовавшуюся щель. Лыков подхватил спрятанную в кустах винтовку, кавказец вынес завёрнутые в бурку вещички, и они со всех ног кинулись бежать прочь. Самое удивительное, что собаки не залаяли! Добравшись до лошади, Алексей усадил девушку в седло, мигом натер себе и Имадину подошвы перцем; потом они взялись с двух сторон за стремена и так, спеша, сколько было сил, помчались к кержакам.
Целый час Лыков заставлял Имадина бежать, торопясь подальше уйти от «губернаторского дворца», и только когда силы совсем покинули парня, разрешил перейти на быстрый шаг.
Он шёл счастливый: всё удалось ему с ходу, без подготовки; Хогешат ехала рядом, живая и невредимая, и её колено касалось его руки. Алексей смотрел на неё снизу, почти не отрываясь, чувствовал, что нелепо улыбается, что у него рот до ушей, как у сельского дурачка, но ничего не мог с этим поделать. Внезапно девушка повернулась к нему, посмотрела серьёзно и строго, и сказала:
— Да.
— Что «да»?
— Да, я обесчещена.
Ты ведь об этом сейчас думаешь?
Лыков только молча опустил голову.
Когда они, уже под вечер, очутились в деревне староверов, Патермуфий даже не удивился, что их вернулось трое. Видимо, он ничему уже не удивлялся. Зато обрадовался Челубей. Как-то необыкновенно быстро он сошёлся с Имадином — разница в возрасте была не велика — и очень естественно и по-дружески, уже через час после знакомства, общался с Хогешат. Лыков ревниво крутился между ними, но придраться было не к чему.
Более того, он вынужден был признать, что вся эта юная поросль очень хорошо смотрится вместе, а он, со своим опытом, тянет только на старшего по команде. Эдакий молодящийся дядюшка-брюзга…
В деревне ждал сюрприз и Алексея. Недашевский с загадочным видом завёл в горницу смуглого брюнета с зелёными глазами, кудрявого, с живописной бородой, и спросил:
— Угадай — кто это?
Незнакомец был именно таким, какими Лыков всегда представлял себе итальянцев; посему, не долго думая, он ответил:
— Пьетро Буссиеста.
Челубей захлопал ресницами, обиделся, и чуть не ушёл, расстроенный; зато Буссиеста, бурно жестикулируя, на смеси итальянского с русским охотно рассказал свою историю.
Он так же, как и Алексей с Яковом, попал на дороге в засаду и был тяжело ранен в левое легкое ружейной пулей. Пулю эту, оказавшуюся родиевой, кержаки ему извлекли и подарили; теперь серый с блеском комочек металла итальянец носил на шее рядом с крестом.
