Между Ангелом и Бесом

А теперь тебя потянуло на воздержание? С чего бы? Ты с двенадцати лет не удержишь член в штанах больше суток. С того момента, как ты вернулся с Монако, ты стал мрачным и злым. Грубишь и обращаешься со мной, как с обузой. Не заслуживаю такого обращения.

— Прости. — Он выбрасывает окурок и оборачивается ко мне, вздыхая и глядя куда-то в сторону. — Ты права. Мои Бесы снова вырвались наружу. И я ничего не могу с этим сделать.

Мой мозг давно уже все понял. Я всегда это знала, но сердце отказывается принять очевидное.

— Я все приму, потому что люблю тебя. — встаю и подхожу к нему, приобнимая его. Мой особенный мужчина. Кончиками пальцев ощущаю его тяжёлое дыхание и гулкое сердцебиение. Провожу носом вдоль его шеи. Не хочу, чтобы это заканчивалось.

— Я тоже люблю тебя, Сэл. Очень люблю. — Макс обнимает меня и прижимает к своей груди, целуя в макушку. — Ты единственная, кто знает меня настоящего… Если бы не ты я бы свихнулся давным-давно. Но… ее я люблю до безумия.

Заглядываю ему в лицо, всматриваясь в родные черты, провожу пальцем по острым скулам, скрытым бородой. В его глазах только скрытая боль, которую он научился прятать с годами.

— Если честно, всегда знала это. Чувствовала. — мой голос наполнен горем, но я не разрешаю себе плакать, держу все чувства в себе. — Стоило тебе поехать в Монако и ты возвращался сам не свой. Увидишь ее — срывает крышу.

"— Прости меня, я очень виноват перед тобой. — Макс берет в руки мою титановую кисть и очень нежно целует ее. — Я никогда не лгал тебе, Сэл. Я люблю тебя. Но, блядь, не так как хочу. Жизнь решила в очередной раз меня поиметь: невесту люблю сестру, а сестру как невесту. Просто шекспировский роман. Как мне искупить вину перед тобой?

— Будь просто счастлив. — в последний раз целую его, чувствуя на губах вкус чужой помады. Усмехаюсь, прижимаюсь лбом к скуле. Наверняка, это ее вкус.

Только существует ли оно без него? Он же смысл моей жизни.

Внизу раздается оглушительный грохот. Чувствую, как под моими пальцами напрягается каждая мышца, наливается горячим свинцом. Лицо заостряется. Он отстраняется и сжимает ладони, прислушиваясь к посторонним звукам.

Отправляюсь за ним вниз, чтобы разобраться, что происходит. По гробовой тишине становится сразу же понятно, что ребят нет в доме.