Между Ангелом и Бесом

— Как думаешь, между Максом и Селеной может быть сейчас что-то? — слова Левона возвращают меня к рассказу отца о том, что все это время Макс посещал базу, где жила Селена. Он заходил к ней. Был недолго. Доказательств, что они спали не было, но что ему делать было у неё? Почему скрывал это.

— Не знаю. Они близки, их многое связывает. Селена бы согласилась на все, но вот Макс… Знаю только, что он очень сильно любит тебя. С детства сходит с ума. — он бросает на меня быстрый взгляд. — В лагере я как-то нашёл у него в вещах твою фотографию, он всегда носил ее с собой как талисман.

Мы как-то с парнями своровали ее, чтобы позлить Беса. Так он когда не нашёл ее, просто озверел, набрасывался на каждого. Чуть не поубивал. Для него была не выносима мысль, что кто-то просто смотрит на тебя.

Сейчас мало что изменилось. Макса стоило назвать Отелло. Это имя ревнивцу подошло бы больше. Но слова Левона успокаивают меня.

Мы доезжаем до небольшого дома в частном секторе рядом с аэропортом Внуково. Меня поражает, как с виду светлый домик оказывается тщательно охраняемым, почти военным объектом.

С Левоном меня пропускают внутрь. Значит папа доверяет парню.

— Максу можно свободно передвигаться по территории дома. Здесь не работает никакая связь и интернет. Лука не держит в его тюрьме, но и не выпустит, пока во всем не разберётся. — мы быстро поднимаемся по лестнице. На нервной почве я сгрызаю все ноги на руках по дороге, забываясь и не думаю, что я не одна. Сердце сходит с ума. Неужели я его увижу? — Тут где-то спальня была…

Левон распахивает дверь и замирает, за его спиной мне не удаётся рассмотреть ничего.

Даже звуков никаких нет. Он также резко закрывает ее обратно и быстро говорит:

— Здесь его нет. Пошли на первый все-таки. Может быть он вышел? — он аккуратно берет меня под локоть и практически тащит назад к лестнице. Этим он и выдаёт себя. Чувствую не ладное. Вырываюсь и возвращаюсь к спальне, открываю дверь и замираю.

Мое сердце разбивается в дребезги. Легкие наполняются ледяным воздухом.

В центре комнаты стоят раздетые Макс и Селена. По их лицам написано, чем они тут занимались.

Позади меня тяжело дышит Левон. Он тоже не ожидал такого.

***Вглядываюсь в морщинистое лицо старушки, удерживающей палочку в руках. Миловидное лицо никак не сочетается с траурным платьем на ней. Глаза почти выцвели, почти белые.

— Маргарита Александровна? — осторожно спрашиваю ее, заглядывая в отчёт Захара. Если ему верить, то она настоящая бабушка Макса."

"— Да.