Между Ангелом и Бесом

В его руке я замечаю пистолет, он держит его играючи. Не пытается спрятать. Ему хочется чувствовать мой страх.

Крёстный делает шаг вперёд, закрывая своей мощной фигурой меня и маму. Вид у него решительный, но вряд он один сможет защитить нас всех от них. Бросаю робкий взгляд на дверь больницы, в надежде найти там папу или Макса. Но никого из наших нет. Все происходит практически бесшумно.

— Лучше меня поцелуй. — звонкий голос женщины рассеивает туман, притягивая все взгляды к себе. Селена с неестественно бледным лицом двигается в нашу сторону.

Она поминает героиню блокбастера: в белой майке и чёрных джинсах, удерживает в руках маленький пулемёт. — в задницу. Руки вверх, Сука!

Для убедительности она спускает курок, очередь проходится у самых ног. Он дергается и примирительно поднимает руки, глядя на неё с нескрываемой злобой. Лицо перекашивается. Сейчас он становится совсем непохожим на Беса. Трус.

Окружающие нас мужчины тоже замирают.

— Майлз, садитесь в машину. — хладнокровно говорит Селена. Меня поражает ее смелость.

 — Вам нужно ехать.

Крёстный оглядывается на нас и потом смотрит на неё, кивает, соглашаясь со своими мыслями и запихивает меня в машину. Я пытаюсь сопротивляться, не желая оставлять ее тут одну. Она не справится с ними со всеми. Не сдерживая, своего внутреннего негодования и порыва, кричу:

— Макс!

Мой истошный вопль приводит всех в движение. Мой голос, наверное, слышала вся Москва. Необдуманный поступок. Но разве мы можем оставить Селену здесь одну?

Крестному удается все же запихнуть меня в машину и захлопнуть в дверь.

К машине кидается несколько парней, но Селена просто стреляет в них, отбрасывая от машины. Они валятся под колёса.

На крыльцо вылетает бледный Макс, удерживая целой рукой пистолет. Его рубашка вся крови и вид совсем нездоровый. Пытаясь открыть заблокированную дверь, я ломаю все ногти.

Крёстный выжимает газ, и мы отъездам, сбивая людей, стреляющих в нас по машине, оставляя их позади.

— Мы не можем их оставить! — вскрикиваю я, глядя на маму, смотрящую исключительно прямо.

Она сидит с неестественно прямой спиной. Напряженная поза меня раздражает. Хочется ее встряхнуть, чтобы она пришла в себя.

— Можем. — жестким голосом отрезает она, не удосуживая меня и взглядом. — Ты его средство манипуляции, слабое место твоего Отца и Макса. Поэтому мы не можем рисковать. А с Максом и Лукой все будет хорошо, и ни из того выбирались.

Она закрывает глаза, касаясь маленького крестика на своей груди, целует его.