Между Ангелом и Бесом

У меня даже мелькнула мысль сбежать, невозможно столько заниматься сексом, можно истереть интимные места до мозолей, но мужчина быстро оказывается сверху и придавливает меня. Его губы жестко сминают мои, вынуждая подчиняться, подстраиваться, отвечать на умелые и наглые касания. Мужская рука сжимает мою грудь, сосочек, пальцы второй скользнули в тесное пространство, и вырывая из меня громкий стон. Мой крик, наверное, слышат все работники.

— Моя девочка — шепчет Макс, разрывая поцелуй, для того чтобы отстраниться и рассмотреть моё раскрасневшееся лицо, грудь и след от его зубов.

— Я больше не могу! — неуверенно лепечу я, начиная бояться за своё здоровье. У меня и вправду уже ноги не сводятся вместе. Хотя между ног так влажно от его ласк, что не уверена, что хочу отказаться от продолжения. Я такая же сумасшедшая, как и он.

— Я буду аккуратен. — тихо говорит он.

Я хотела возмутиться, что он не считается с моими желаниями, но горячие губы накрывают мои в требовательном поцелуе, я ощущаю скольжение чего-то твердого и горячего по моим лепесткам.

Мое тело пронзает болезненное распирание, а вскрик слетает прямо в мужские губы. Несколько мгновений он просто давал мне прийти в себя, а потом его губы вновь накрыли мои.

Я так остро ощущаю в себе мужскую мощь, он даёт мне несколько минут привыкнуть, а потом начинает двигаться: размашисто, грубо, словно вколачивая меня в матрас.

Бес был соленный на вкус после океана. Мне нравилось покрывать поцелуями его кожу, пробовать языком его золотистую кожу. Пальцы царапали его спину, оставляя красные полосы.

Макс сменил позицию, ставя меня на колени и вынуждая руками опереться о поломанную спинку кровати. Несколько дней назад мы сломали ее, стыдно вспоминать. Ее так и не починили.

Он входит рывком, рыча как дикий зверь. Его громадина внутри ощущалась слишком большой, и мне снова показалось, что он меня разорвет на части, но это ощущение быстро вытеснялось удовольствием, которое нарастало внутри меня. Я сама не заметила, как начала вскрикивать еще громче и слаще с наслаждением и даже чуть подаваться попкой навстречу его движениям. Шлепки стали развратнее, член с влажным чавканьем входил по самое основание, ударяясь в матку.