Между черным и белым (СИ)

— Можно и так сказать, — обернулась, не в силах убрать с лица улыбку. Мне казалось, что близнецы настолько беспардонные ребята, что смутить их невозможно. Но сейчас я чётко улавливала исходящее от Алекса волнение. А в себе проснувшийся азарт. Наверно так же чувствует себя Феликс, дразня меня.

Оборотень привёл меня прямиком в ванную, запустил горячую воду и направился к выходу.

— Пожалуй, мне понадобится помощь, — невинно протянула я, заставляя оборотня обернуться. Расстегнула несколько пуговиц на платье и потянула его вниз.

Грудь оголилась и по соскам скользнул прохладный воздух, заставляя их твердеть на глазах оборотня.

Пока взгляд Алекса темнел, платье опустилось на талию. Я качнула бёдрами в стороны, помогая тяжёлой ткани опуститься на пол. Собираясь в папахах, я не надела корсет или хотя бы тонкую сорочку. Кроме панталон и чулок на мне ничего не осталось.

— Раздеться и потереть спинку, — добавила я.

Алекс преодолел разделяющие нас метры за секунду. Остановился возле меня и сглотнул, опуская взгляд вниз.

На тяжело вздымающуюся грудь, и ноги, прикрытые простыми чулками.

— Разумеется, — в голосе оборотня появилась хрипотца.

Мне безумно нравилось дразнить Алекса. Он всегда держался до последнего. Зато потом срывался, действуя порой жёстко. Но именно это в нём и нравилось. Тогда как Феликс не обладал таким же терпением, действовал напролом сразу, зато, выпустив пар, становился нежным. Но его сейчас с нами не было, и мне предстояло самой довести Алекса до точки невозврата.

Алекс подхватил края моих панталон и потянул вниз.

Опустился на колени и взялся за чулки. В его движениях не было игры. Он действовал так, как я бы делала это в салоне, обслуживая клиентку. Отстранённость оборотня только раззадоривала меня. К тому же я до конца не знала на что он способен.

— Почему ты не любишь целоваться? — этот вопрос ничего не значил. Мне хотелось заполнить тишину. Я даже не была уверена — лишь предположение.

— Ты не так умело целуешься, как Феликс, — пожала я плечами, и чуть не ахнула, когда ладонь Алекса сжала щиколотку.

Он стянул один чулок, затем другой.

— Всё потому, что я не люблю целовать кого попало, и чаще предпочитаю использовать женские губки для более грязных дел, — ответил Алекс слишком честно. — А тебя хочется целовать, Мари, не только трахать.

Это прозвучало до отвратительного пошло и откровенно. А ещё это походило на признание. Признание, которого я не просила. Но получила. И к щекам против моей воли прилила кровь.