Между черным и белым (СИ)

Ведь это серьёзное дело, влиять на результаты спора, и может плохо сказаться на репутации таверны.

Отпираться или оправдываться перед близнецами я не стала, это было бы равносильно признанию. Вместо этого, я потянулась к пуговицам на платье. И медленно расстегнула. Тяжёлая ткань спустилась с плеч, и оборотни не отрывали взгляд от моей груди, затянутой в простой белый корсет. Ставшей теперь открытой их жадным взглядам. Чтобы не видеть, как мужчины пожирают меня глазами я старалась смотреть в пол. Пусть получат своё зрелище и уходят.

Большего им всё равно не получить. Лишь бы они не рассказали о случившемся отцу. Тогда выяснится про мой дар. А оттуда и про то, что я больше не невинна.

Чем больше я оголялась, тем сильнее жар приливал к лицу. И вниз живота. Почему-то происходящее возбуждало меня.

Оставшись в нижнем белье, я бросила взгляд в зеркало. Оборотни не отрываясь следили за каждым моим движением. Тогда я потянулась к крючкам на корсете и высвободила грудь. Алекс тяжело сглотнул, скользя взглядом по соскам, твердеющим то ли от прохлады, скользнувшей по коже, то ли под похотливыми взглядами оборотней.

Феликс сдавил одной рукой подлокотник дивана, а другой расслабил узел галстука.

Происходящее уже не пугало меня. Только то, как я легко втянулась в игру. И теперь сама получала удовольствие, следя за мужской реакцией.

Скатывая с ног чулки, заметила, как и Алекс поудобнее устроился на свободном диване.

Очень скоро я осталась полностью обнажённой. Могла спрятаться за тканью и переодеться там, но не стала.

Бешеная пульсация между ног выдавала мое возбуждение. Я чувствовала, как стала мокрой только от устроенного представления. В воздухе витало напряжение, казалось мужчины вот-вот сорвутся и набросятся на меня. Но они почти не двигались. Феликс откинулся на спинку дивана шире расставляя ноги и прошёлся ладонью по паху, где явно под тканью брюк скрывался возбуждённый член.

Я сглотнула и облизала губы. После Рендела я не связывалась с мужчинами. Но это не значило, что человеческие потребности мне стали чужды.

Удовлетворяя себя сама я и вполовину не получала того удовольствия, которое получила после единственного раза с мужчиной. И видя перед собой двух оборотней, образчиков завидной мужской харизмы, желавших меня слишком очевидно, едва ли могла оставаться равнодушной.

Оборотни не предприняли попыток ко мне приставать. И я начала надевать выбранное ими бельё.

Пальцы подрагивали, но я справилась со всеми завязками и крючками.