Между двух мужей

Я не могу огорчить тетю Тоню, не смогу слушать ее вой и причитания, которые она непременно подымет… А самое главное, самое главное было – поверишь ли ты мне? Поверишь ли, Алеша? Ведь Егор способен был представить все произошедшее между нами совсем в другом свете, и кто знает, насколько убедительным показался бы моему любимому рассказ брата – ведь вы были так похожи!

«Если я люблю его, то должна оставить все, как есть», – вот что в конце концов пришлось мне для самой себя «постановить».

А когда, еще через несколько недель, я вдруг поняла, что беременна – это решение только окрепло. Ты удивишься и, может быть, даже оттолкнешь меня, но я скажу: весть о будущем ребенке была для меня самой счастливой вестью за все время, прошедшее со дня нашего расставания! Я вдруг поняла: мне очень легко удастся убедить тебя, моя любовь, что беременна я от тебя! Я даже сама почти поверила, что это твой ребенок, я уже почти полюбила его – ведь, в конце концов, вы с братом были так похожи!

Впервые я почувствовала радость.

Это была радость от уверенности: теперь ты – мой, навсегда мой, теперь-то ты никуда не денешься, что бы там ни говорили, как бы ни хотели разлучить нас все твои подлые родственники! Собственно, разлучить нас хотел только Егор – но я чувствовала, что есть и еще что-то. Я и сейчас это чувствую, только не понимаю, не могу понять – что…

А время шло, очень медленно, но оно шло. Я вычеркивала дни в своем карманном календарике и с болью говорила себе: еще столько ждать! Чтобы убить время, чтобы сделать приятное тебе, когда ты вернешься, любимый, я загорелась идеей перепланировки вашей квартиры – и так славно, так легко и красиво у меня все придумывалось! Один раз, когда я заштриховывала квадрат, означавший нашу с мужем (с тобой!) спальню, над моим плечом склонилась тетя Тоня.

«Ух, какая красота! – воскликнула она и взмахнула рукой, то ли от восторга, то ли для того, чтобы удержаться на ногах (она опять была пьяна!).