Такое ощущение, что ему это просто нужно…
- Мы с ней никогда друг друга не любили, но я всегда уважал ее. Это сейчас странно слышать, в курсе, но по итогу, как мне кажется, мы причинили друг другу много боли, потому что изначально не понимали собственные роли. Нам обещали, что со временем придет любовь. Так всегда бывает, говорили родители. И у вас будет. Я этого хотел. Мадина была хорошей девчонкой, но слишком заточенной на…она была собственницей. Ее воспитали так: ты мой муж, ничего не знаю. Иногда это было тяжело.
Она устраивала мне дикие скандалы, когда не слышала в ответ слов о любви. Я понимал, что, наверно, ей обидно, просто врать не хотел. Я ее не любил. Да и она не любила. Мы были в том возрасте, когда ты думаешь, что обязан любить, раз вы женаты. Понимаешь? Автоматически. Кольца на пальцах гарантирует любовь. Конечно, ее тебе никто не может гарантировать, но об этом мы узнали позже. Тогда все было иначе. Мадина была влюблен в саму идею быть влюбленной, а я...не понимал, что делать, если ничего почувствовать так и не получилось.
Понимаешь?
- Кажется... - роняю тихое.
Эмиль кивает пару раз, а потом вздыхает. Пальцы на моих бедрах вонзаются чуть сильнее. Вздрагивают как будто бы…
- Это тоже плохо, но после таких вот отношений, мне стало очень тяжело. Да и в постели мы…не сошлись. У нас разные темпераменты и…ну, вообще. Это было странно и неловко. Будто тебя завели в стойло и приказали сношаться с племенной кобылой ради сочного выводка. Этот подход с большой натяжкой тянет на удачный опыт…
- Так что да.
Я ей изменял. Но я никогда не делал это открыто. Я никогда не хотел и не стремился причинить Мадине боль. Мне просто было тяжело. Знаю, что это тоже прозвучит убого, и ты, как женщина, меня, наверно, не поймешь, но я был молодым...и тогда развод для меня был...не вариантом. Я боялся реакции родителей, общества, и пытался изо всех сил смириться. Не получилось. Иногда становилось совсем тяжко и...да, у меня были другие женщины. Но я ее защищал. В своей манере.
Ни одна моя любовница никогда не написала бы ей, никогда бы ее не оскорбила. И я сам ее никогда не оскорбил бы подобным образом. Я не ходил в рестораны, не создавал ситуации, где нас могли бы увидеть наши знакомые. Никто из моих друзей ничего не знал. Только Бодров. Но тоже...не все. Я понимал, что такое поведение сильно ее подкосит, поэтому молчал. Старался ее не унижать. Весь мой блуд никогда не покидал стен снятой квартиры. Я никогда не был таким, как Артур.
