Между нами ничего не было

- Кир… - зовет меня тихо, а потом добивает, - Я был с тобой откровенен. Пожалуйста, ответь мне тем же.

- Я… - облизываю нижнюю губу и вздыхаю.

В конце концов…что я теряю? Да, немного гордости, ну и? Лучше проиграть здесь, чем молча жрать себя через собственное воображение.

- Я просто слышала один разговор, который…мне не понравился. Ничего такого.

Эмиль хмурится сильнее.

Признание дается быстро, но безумно сложно.

- О тебе, - шепчу, в комнате повисает тишина.

Я буквально слышу, как в голове у Эмиля сходятся и расходятся соединения, вертятся шестереночки.

Хотя бы что-то. Большего мне, наверно, и не нужно.

Слегка отталкиваю его за плечи, чтобы встать. Половина правды прозвучала. Нужно что-то еще?

Эмиль не уходит. Теперь он сосредоточен полностью на моих глазах, а голос требователен и серьезен.

- Кира! Какой разговор?! И давай ты не будешь ходить вокруг да около, окей? Просто ответь на вопрос и не заставляй меня вытягивать из тебя каждое слово.

- Я не хочу это повторять!

- А я хочу услышать! Как мне защитить себя, если я понятия не имею, от чего мне нужно защищаться?! Я…

- Да блядь! Я слышала, как какая-то твоя сотрудница строит планы по завоеванию твоего члена! Доволен?!

Выхожу из себя и буквально вскакиваю на ноги, одариваю его злым, тяжелым взглядом и срываю халат со стула. Кутаюсь наскоро уже по дороге на кухню. Нужно выпить воды. Чтобы остыть. И вообще…просто нужно туда! Чтобы быть подальше.

Я. Не. Хочу. Обсуждать. Эту. Тему! Ведь не имею права хотеть ее обсуждать…

Вот теперь стою…босые ноги покусывает холодок от темной плитки. Надо бы включить теплый пол…

Позади шаги. Эмиль подходит ко мне аккуратно и тихо, а потом его руки ложатся мне на бедра.

Он снова обнимает, и я снова позволяю…закрываю глаза, откидываюсь ему на грудь. Мне опять плевать, что будет дальше. Эти американские горки когда-нибудь закончатся. Я же не буду беременной постоянно…когда-нибудь мне будет проще слушать разум, а пока…

- У меня не было ничего ни с кем, - говорит хрипло, проводит носом по моим волосам, - Не веришь? Я не надевал резинку.

Батаев поворачивает на себя резко, берет за нижнюю челюсть и заставляет смотреть себе в глаза.

- Я не собираюсь ни с кем спать, кроме тебя. И ты тоже.

Его слова — это приятно. Правда. А насколько они — правда? Наверно, сейчас неважно.