Между нами ничего не было

А потом я наконец-то слышу…

- У тебя дочь, приятель! Девочка!

Я начинаю часто дышать, грудь сдавливает от огромного, необъятного жара. И нет. Мне не стыдно. Ни хрена, блядь, не стыдно! За то, что по щекам бегут слезы, и я никак не могу их сдержать.

Продолжаю дышать в раскрытые ладони. Дрожу как осиновый лист на ветру. И да. Так выглядит «тот-самый-момент» абсолютного счастья…

- Хотите их увидеть? - мягко спрашивает Ольга Дмитриевна.

- Черт возьми, да! - рвется из меня хриплым, сдавленным голосом.

Дальше я почти ничего не помню.

Только длинный коридор и тремор во всем теле. Если бы меня спросили, что такое счастье, я бы обозначил этот момент. Именно этот момент, которого ждал так долго…

Кира лежит на кровати. Влажные волосы облепляют лицо. Она очень устала, но она улыбается. Так нежно, так ласково, с такой любовью…господи, в этой улыбке столько любви, и я снова задыхаюсь!

- Подходи, чего ты там стоишь? - усмехается Елена, вытирая слезы платочком.

Кира поднимает глаза.

Она никогда так не смотрела на меня.

Никогда! Даже в моменты, которые я помню, как «те-самые», в которые ее чувства вырывались слишком ярко.

То были просто цветочки, а вот сейчас…ее любовь очевидна. Во взгляде и она, и бесконечная благодарность, и теплота, ласка, нежность… Если она на меня злилась, то больше этого нет. Ничего плохого нет и словно не было никогда — мы словно отскочили на старт, где все еще возможно.

В этот момент я клянусь себе, что все сделаю, но сохраню этот взгляд. До последнего своего вздоха. Никогда ее не предам, никогда ее не обижу больше.

Никогда! Я просто не смогу. И я не понимаю, как кто-то может. Эта женщина подарила мне самое большое счастье, она дала мне смысл жизни, повторила меня в нашей малышке, и разве это не меньшее, что я могу сделать? Всё ради этой улыбки? Ради ее счастья? Как можно наплевать на это? Нет, я не пойму никогда и ни за что. Просто не укладывается в голове...

- Эмиль… - тихо зовет меня, и все внутри сводит.

Даже если бы не смог ходить, я бы все равно пошел на ее зов.

Это становится очевидно. Да и все становится так понятно и просто…

Я люблю ее всю…за все. За все на свете…

Оперевшись на постель, оставляю поцелуй на виске и хрипло шепчу:

- Спасибо тебе огромное, родная...

А потом я наконец-то смотрю на свою дочь. Еще один удар, который становится новым началом. Маленькая, чернявая девочка смотрит на меня в ответ, и я наконец-то в полной мере понимаю фразу: весь мир в одном человеке.

Она не плачет. Она изучает, моргает плавно.