Между нами ничего не было

И за то, что я тебя понимаю, и мне не нужно сидеть и ломать голову — я тебя чувствую. За эту близость, которой у меня никогда раньше ни с кем не было, я тебя люблю. Ты — это ты до последней запятой, и я тебя обожаю. Не хочу ничего менять. Ничего! Со мной такого никогда не было. Ни «до» тебя, ни «после» не будет, потому что я не хочу ничего после. Ты мой дом, мой мир и моя душа. Я хочу прожить с тобой всю свою жизнь, родная. Обещаю, что никогда тебя не предам. Никогда тебя не оставлю и никогда ни на кого не променяю.

Уверена, что половину его признания я достроила сама, потому что половину слов тупо не услышала из-за дикого пульса. Кажется, он отражался, пульсировал и «быковал» даже на кончиках пальцев.

Он смотрит на меня, он ждет ответа, а у меня в башке одна пустота. И дикий жар по всему телу…

Дальше даже не я действую. Это чистые инстинкты.

Резко подаюсь вперед, целую его, и так как Эмиль этого поворота событий точно не ожидает, я сношу его напрочь.

Кажется, я ударяюсь коленями. Кажется, он смеется. Мне так плевать сейчас… Сажусь сверху и снова целую его, убрав волосы за спину. У меня все еще нет абсолютно никаких слов, да и желания произносить эти слова. Я просто безумно счастлива. До последней своей молекулы.

Эмиль издает тихий, гортанный стон, когда я прижимаюсь к нему. Шепчет…

- Полегче. Мне пиздец не только в плане чувств, родная. Я готов взорваться, даже когда ты просто мимо проходишь. От одного…

- Да заткнись же ты! - шепчу, снова подаюсь бедрами на него.

Полотенце спадает. Горячий член касается внутренней части бедер, и я закатываю глаза от удовольствия. Это прозвучит дико, наверно, но как есть. Я безумно его хочу! Я безумно по нему скучала…

Пальцы вонзаются до боли. Эмиль сжимает ягодицы, отвечает на мои поцелуи так же страстно, и кажется, что мы друг друга сожрать готовы. Потом я буду думать, что молчание — это продукт абсолютного кретинизма. Будь все проще, умей мы вовремя отринуть гордость или другие обстоятельства и нормально обо всем поговорить, не потеряли бы столько времени.

И это будет единственное, о чем я буду жалеть — о том, что мы потеряли слишком много времени, пока притворялись, будто между нами ничего нет.

Нашу дочь зовут Амора. Это означает — любовь. Значит, между нами всегда будет Любовь. До конца наших дней она у нас сохранится…

Эмиль резко переворачивает меня на спину. Моя пижамная майка трещит по швам.